Дикарь с другой планеты

Глубоко продышавшись и смахнув подступившие слезы, подкидываю дров в кострище. Хорошо, хватило ума прихватить с собой зажигалку из супермаркета. Правда, я и с ней вожусь на порядок дольше, чем это сделал бы Тео. Огонь разгорается нескоро. Но даже с ним в этой убогой пещере становится на порядок теплее и уютнее.

Первым делом я кипячу воду в котле, если и обрабатывать рану, то все должно быть предельно чистым, чтобы не занести дополнительную инфекцию.

Вот бы мне сейчас ту самую аптечку, с ее содержим я довольно быстро подлатала бы Тео.

– Покажи маршрут до корабля, – командую я, и Брук переходит в особый режим.

Пес замирает передо мной, а из его синего глаза высвечивается трехмерная проекция в масштабе от пещеры до места крушения корабля. Стоит ему пробежать где-то, информация записывается и обрабатывается, складываясь в такие вот карты. На заданиях с высадкой на неисследованных планетах пес-разведчик незаменимый помощник.

Оценив расстояние, я понимаю, что путь на Залди действительно не занял бы много времени, заодно и сигнал бы отправила.

В первое мгновение от этой мысли в голове рисуются радужные картинки. Но стоит все обстоятельно взвесить и перевести взгляд на Тео, который лежит передо мной едва дыша…

Нет! Нельзя оставлять его одного в этой пещере. Вдруг что-то пойдет не так, и я не вернусь? Рано или поздно костер погаснет, а он умрет тут один без посторонней помощи. Будем держаться вместе, лечиться тем, что есть, и обходиться подручными средствами.

Решение принято, я приступаю к перевязке.

Кровотечение остановилось само собой, по крайней мере снаружи. А вот если имеется внутреннее, то здесь без специальных инструментов и оборудования я бессильна. Остается только наложить целебную оххшу и молиться.

Как и мой дикарь когда-то, я разминаю лишайник специальной ступкой, развожу кипяченой водой до состояния кашицы и накладываю на рану. А еще оттираю засохшую кровь с его живота и ладоней, бережно прохожусь влажной тканью по мужскому лицу.

Он крепко спит.

Широкая грудь мерно вздымается и опускается. Пользуясь возможностью, я присматриваюсь к его чертам, казавшимися мне поначалу грубыми, а сейчас даже привлекательными. Кончиками пальцев невесомо касаюсь мужской щетины, жесткой, но вовсе не колючей и отталкивающей, как мне представлялось. Осмелев, я и вовсе опускаю ладонь на его щеку.

– Держись, Тео. Я с тобой. Все будет хорошо, – шепчу, будто мантру, и напоследок целую в лоб, проверяя температуру.