Дикарь с другой планеты

Желая согреть раненого, я получше укутываю мужчину и несмело обнимаю рукой. На мою долю за этот день хватило испытаний, и я почти сразу отключаюсь под звук его мерного дыхания.

Только ненадолго. Ночью у Тео поднимается сильный жар, и он начинает бредить. Руки и ноги ноют от усталости, зато я подскакиваю почти сразу.

– Кайнен, Кайнен! – кричит он в голос и мечется во сне, дергая сжатыми кулаками.

В таком состоянии к нему и приближаться-то страшно, может задеть ненароком. Кто знает, с какими демонами он сражается в своих видениях? Но и бездействовать нельзя, когда температура зашкаливает.

Он мне нужен живым, потому что без него на этой планете и я не жилец.

– Тихо-тихо… Это я, Мейди.

Откидываю в сторону шкуру и подхожу ближе. Он реагирует на мой голос и немного успокаивается.

– Прости, Тео, но я должна тебя раздеть, иначе не сбить жар, – зачем-то извиняюсь, робко стягивая с мужчины ботинки, а затем и носки со штанами. Когда он остается передо мной в одних трусах, я смотрю на него так, словно впервые увидела.

«Господи, до чего же здоровый! Одни литые мышцы», – хлопаю глазами, не зная, с какого края подступиться. Я ведь прежде толком и не касалась мужчин, для меня они все будто с другой планеты.

Полощу тряпку в воде, отжимаю, и принимаюсь обтирать его могучее тело, начиная со лба и рук.

– Вот так, сейчас станет легче.

– Мейди… – то ли бредит, то ли действительно отзывается, не открывая глаз, а я спускаюсь все ниже. Прохожусь влажной тканью по его твердой загорелой груди, кубикам пресса, невольно присматриваясь к трусам, точнее, к их содержимому.

«Не время для этого!» – даю себе мысленный подзатыльник, но ничего не могу с собой поделать, край глаза так и косится в эту сторону.

Пусть там ничего и не видно, размеры впечатляют, давая разыграться воображению. Такое уж оно, женское любопытство, куда не запихивай, все равно найдет выход.

В эту ночь я справляюсь, жар отступает. Утром, когда приходит время менять повязку, я замечаю, что внешний вид раны улучшился.

Тео идет на поправку. Даже соглашается отведать сваренного мной бульона. Кормить такого здоровяка с ложки оказывается забавно. Он и сам не в восторге от этого, будто стыдится моей заботы, но слишком ослаб, чтобы есть самостоятельно.

Следующие два дня мой подопечный проводит в постели.

«Сон – лучшее лекарство», – успокаиваю я себя, надеясь, что совсем скоро он наберется сил и встанет на ноги. Я и сама едва не падаю от усталости, глаза слипаются на ходу.