Побасёнки

Под снегом сосны вековые в два обхвата,

Зеркальный отблеск в санных бороздах,

И надпись на снегу мочой витиевато,

Под окнами дворца: «Король мудак!»…

«Что? Кто? Найти! Поймать!» —

Взревел король голодным чревом,

«То, чем писали – оторвать!»

Добавил он, объятый гневом.

«Злодея к вечеру изобличить!

Подлец, обгадил наше пробужденье.

Под стражу негодяя заключить,

Коли в уме имеет поврежденье!»

Мгновенно стража разбежалась по двору,

Но не искать врага – от короля укрыться,

Им склоки во дворце всегда не по нутру,

И наплевать им, кто на снег мочится.

Один начальник личной стражи начеку,

Ведь для него писюн – ступень в карьере,

Вот если руки скрутит он бунтовщику,

Тогда хоть в королевский туалет открыты                                                                    двери!

Включив на максимум мозги, глаза и нюх,

Узнав, что видела и где ночная стража,

Подробно опросив всех королевских шлюх,

Начальник близко подошел к разгадке эпатажа.

Спустившись под окно, лизнув снежок,

Исследовав загиб струи витиеватый,

Вкруг надписи пройдя еще один кружок,

Теперь он знал, кто есть тут виноватый.

И шапку не сломив, с победным видом,

В покои короля без стука он вошел,

И, наступив на горло внутренним обидам,

Смиренно произнес с поклоном: «Я нашёл!»

Король, немного отошедший от обиды,

Скрывая чувства, рвущиеся изнутри,

Испытывая радость посильней либидо,

Кивнул по-королевски: «Говори».

Начальник, начертав знамение креста,

Чтоб оградить себя от праведного гнева,

Покорно молвил «Сир, моча шута,

А почерк, извините, нашей королевы!»

Дровосек

Рубил однажды дровосек над берегом бревно,

Внезапно вырвался топор, и топором на дно.

Заплакал горько дровосек, согнувшись над                                                                    водой,

Никак теперь без топора не справиться                                                                    с нуждой.

«О чем ты плачешь, дровосек? – раздался                                                            божий глас,

Могу помочь твоей беде, ответь мне без                                                                   прикрас».

«Топор кормилец мой и друг, лежит на дне                                                                     реки,

А без него я для семьи, равно, как без руки».