Королевская жемчужина. Поцелуй на удачу

Вместо этого Дарклин лишь пошатнулся и схватился за голову, я же успела добежать до двери и заколотить в нее, что есть мочи.

– Помогите! В моих покоях посторонний мужчина!

За дверью послышались тяжелые шаги, и барон подорвался к балкону, пытаясь улизнуть тем же путем, что и заявился.

– До скорой встречи, принцесса, – произнес он на прощание, не скрывая гаденькой ухмылки. – Спасибо за волшебный поцелуй. Теперь я точно знаю, что делать.

Когда стража ворвалась в дверь, его уже и след простыл.

– Туда! Он пробрался через балкон!

Мой перепуганный вид и канделябр, который я все никак не решалась выпустить из рук, не оставляли сомнений, что я говорю правду.

– Спустился по веревке, – подтвердил один из моих стражей, после того как все внимательно осмотрел. – Сейчас же пришли подкрепление. Доложи королю и вели перекрыть все выходы из дворца. Я останусь охранять принцессу, – скомандовал он второму, и тот побежал выполнять приказ.

Теперь, когда стража дежурила за дверью и на балконе, бояться мне было нечего, но и спокойнее почему-то не становилось.

Из головы никак не выходили слова Дарклина и этот восторженный, даже обезумевший взгляд, словно ему действительно открылось будущее от моего поцелуя.

Но разве такое возможно не только в сказках или в старинных легендах, которые в детстве так любил читать мне отец? Нет, все это однозначно напоминало какой-то бред, который просто не укладывался в голове.

Едва забрезжил рассвет, меня традиционно ждала встреча с отцом в храме Двуликого.

Всего-то и надо было встать на колени и поцеловать его испещренную морщинами руку, как я делала уже тысячи раз на протяжении всей своей жизни. Но сегодня, увидев его важную фигуру и поймав этот порицательный взгляд, все во мне воспротивилось совершать привычный утренний ритуал.

– Чего же ты ждешь, Алайя? Сейчас же приклони колени и поцелуй своего отца, – настаивал он, протянув руку, но его угрозы уже не действовали на меня как прежде. Осознав это, король попытался сменить тактику и вступить в переговоры.

 – Если ты сделаешь это, я забуду о твоей вчерашней выходке.

– Как милостиво с твоей стороны. Только я не забуду. А ты вовсе и не отец мне, сам объявил об этом во всеуслышание, – отрезала я, гордо вскинув голову.

– Что ты себе позволяешь, неразумное дитя?!

– Нет, уже не дитя! Мне восемнадцать, и я достаточно взрослая, чтобы знать правду.

Мой голос подхватило эхо, разнося в каждый уголок огромного храма.