Последняя крепость империи. Легко сокрушить великана

– Что же ты за нож схватился? Наш хан с вашим не воюет, – всё ещё смеясь, сказал тот, что с луком. – Сдавай своё грозное оружие и выходи.

Сиантоли вдруг тоже стало весело. Он понял, что будет жить, по крайней мере, сейчас его не убьют. Он воткнул нож в столешницу и шагнул между расступившимися воинами. В тот же миг затылок его, показалось, лопнул, он ткнулся лицом в пол и потерял сознание.

Очнулся от боли в вывернутых плечах. Его тащили по длинному коридору за связанные локти. Поставили перед монголом, развалившимся в роскошных княжеских подушках.

Их взгляды встретились, и оба поняли, что знают друг друга.

– Утверждает, что чжурчжэнь, – доложил сопровождающий.

– В особую его!

Сиантоли потащили дальше. Он силился вспомнить, где видел этого монгола.

– Эй! Верните его, – раздалось позади.

Воины приволокли Сиантоли обратно, поставили напротив командира, отпустили. Он удержался на ногах.

Командир дал знак воинам удалиться.

– Помнишь меня? – уставил глаза-шильца из-под тяжёлых век.

 – Помнишь, или я ошибаюсь?

– Хинган, десять лет назад? – просипел Сиантоли непослушными губами.

– Помнишь! Я тоже не забыл – монголы добро помнят. Почему ты здесь?

– Не скажу, это не мой секрет.

– Ладно, сейчас иди, куда ведут. Когда спросят, скажешь, что ты простой торговец. Попробую тебя выручить. Эй! Уведите в особую.

Вывели во двор, под яркое палящее солнце. Дым от горящих домов, смрад горелого мяса, несколько зарубленных и заколотых тангутов, один с разорванным животом ещё корчится под стеной, никто на него не обращает внимания.

Кровь вперемешку с пылью. Война.

Провели на тыльный двор. Сиантоли узнал – тюрьма. Теперь в ней уцелевшие хозяева дворца. В яме под решёткой плотно набиты люди низкого достоинства. Им тесно, жарко, многие в крови, стонут. Сиантоли, к счастью, провели мимо, в постройку. Там были камеры для людей более высокого ранга. Развязали, втолкнули в помещение с дырой в потолке. На земляном полу солома. Это хорошо. Опустился, прилёг – живой!

Присмотрелся – в камере ещё пятеро.

Один ханец, судя по одежде писарь, остальные тангуты, вероятно, управляющие хозяйством. Повар-тангут узнал Сиантоли, приблизился, прошептал по-ханьски:

– Я вас знаю?

Сиантоли отрицательно покачал головой:

– Я не понимаю.

Незачем выявлять свои связи на людях в такой обстановке. Конечно, он помнил этого повара. Этот человек встретил его как сунского торговца на городской площади и провёл во дворец.