Метро 2033: Летящий вдаль

Он покачивается в стареньком, противно поскрипывающем кресле. Отчего-то я сразу вспоминаю дверь в кабинет Веденеева и тот жуткий звук несмазанных петель. Эх, не увидеть тебе твои документы, Андрей Палыч! Застрял я в своем городе, и похоже, что навсегда.

Мы стоим перед длинным столом, за спиной – охрана, и я чувствую, что дула автоматов направлены прямо нам в спины. Меры предосторожности, мать их. Это вам не бардак все у того же Веденеева.

– Кто такие? – я слегка улыбаюсь. Прямо дежавю, надо начинать заново выстраивать отношения.

Что ж, у меня нет причины скрывать, кто я и откуда прибыл. И я выкладываю начистоту, что в городе оказался впервые спустя двадцать лет, потому и не знаю еще существующих здесь порядков. Мимолетом упоминаю Аксинью, и при этих словах усач отчего-то хмурится, досадливо отмахиваясь.

Затем настает черед Данилова, и глаза у мужчины за столом буквально лезут на лоб, когда он слышит про историю с дирижаблем. Разговор сразу приобретает деловой характер, все стороны хотят получить выгоду из существующего положения вещей.

– В суматохе забыл представиться, – усач потирает руки – словно две наждачные бумаги встретились после долгой разлуки. – Григорий Викторович. Степаненко, – добавляет он, подумав. – Глава атоммашевской общины. Да вы не стойте, присаживайтесь.

Он кивает на разнокалиберные стулья, а сам встает с кресла и подходит к шкафу у стены, достает оттуда четыре стакана, а откуда-то из-под стола – бутылку с жидкостью темно-янтарного цвета.

– «Чивас Ригал», – произносит Степаненко, явно гордясь собой. – Осталась бутылочка из запасов, сто лет, наверное, такое не пили?

Вижу, мужик чувствует для себя выгоду. Не зря же он так заинтересовался рассказом про дирижабль.

– Ну, а сильно поврежден? – как бы между прочим спрашивает атоммашевец Данилова.

– Обшивка – здорово, но это поправимо, если ресурсы есть, – отвечает тот. – И один двигатель, хотя подробностей сказать не могу – не копался еще в нем.

Плюс потерян весь запас гелия.

– Гелий – не проблема. А ты пилот?

Данилов кивает.

– Отлично, отлично. Ну, будем!

Глоток виски с непривычки обжигает горло. Я морщусь, хотя вкус несравнимо лучше суррогата в московской подземке. Иной раз такую бражку бодяжат, что люди с нее сразу копыта двигают. Здесь же чувствуется букет, настоящий, с привкусом фруктов, специй и карамели. По телу разливается тепло.