Золото самураев

Не сговариваясь, мы с Энди отвесили хозяину нечто вроде поклона в знак согласия и благодарности. Хозяин негромко хлопнул в ладоши и опять откуда-то, буквально из воздуха, возник молчаливый провожатый.

– Сейчас вас сфотографируют для документов, и мы продолжим беседу.

Через час мы наконец освободились. Мы были сфотографированы с усами, бородами, гладко причесанные и лохматые, загримированные так, что выглядели на пять-семь лет моложе или старше. В конце концов фотограф остался доволен.

После жара от софитов фотографа мы с удовольствием налегли на виски со льдом и холодную «кока-колу»…

Мне уже надоело менять имена, но, увы, я стал Полом Зданевским, американцем во втором поколении польских кровей, а Энди поменял свою фамилию на весьма редкую и оригинальную в англосаксонском мире. Он стал Энди Смитом.

Пачанг стал полноправным и самым нужным членом команды шхуны. Поскольку я плавал раньше только на весельной лодке или на небольшом катере с подвесным мотором, а Энди когда-то катался по заливу недалеко от берега на небольшой прогулочной яхте, то Пачанг оказался для нас сущим кладом.

Он провел на палубе чуть ли не всю сознательную жизнь и мог управляться с любым парусным судном.

Нашей заботой стали двигатели и навигация в открытом море. Бывало, полночи мы торчали на палубе, разыскивая нужные звезды, изучали лоции. Короче, через неделю нам предстояло стать морскими волками, а мы оставались жалкими сухопутными щенятами. В конце концов Энди не выдержал и заявил, что теорией он сыт по горло.

Мне тоже так показалось, и мы решили, что на практике все познается быстрее и эффективнее…

Плавание затянулось. Сначала из-за наших великих познаний в навигации, моего почти полного непонимания команд Пачанга и задержек с их выполнением. Да и Энди порой совершал ошибки в управлении нашей красавицей. Плавание иногда было на грани гибели яхты, я уж не говорю о нас самих. Яхта была максимально автоматизирована и механизирована, но это лишь помогало, а не избавляло от трудностей.

Три матроса, нанятых Пачангом, соображали в парусах значительно лучше нас. Но упорство и желание быть подальше от полуострова, именуемого Индокитайским, быстро сделали из нас вполне сносных мореходов. Скоро мы уже не валились замертво после дня плавания, а нормально коротали прекрасные вечера за покером или стаканчиком виски, пока «джон» – автомат подруливания – успешно вел нас на Филиппины.