Собор Парижской Богоматери (адаптированный пересказ)

– Скажи, Жискетта, – проговорила первая, – кто это такой?

– Не знаю, Лиенарда, – пожала плечами вторая. – Может, королевский пристав? Вроде, похож.

– Мессир! – окликнула молодого человека Лиенарда.

– Что вам угодно, сударыни? – учтиво спросил тот.

– Скажите, – обратилась к нему Жискета, притворно потупив глазки. – Вам знаком человек, который будет играть роль Пречистой девы?

– Вы хотели сказать – роль Юпитера?

– Да, да! – закивала Лиенарда. – Какая ты дурочка, Жискетта! Так вы знакомы с Юпитером!

– Да, сударыни.

– Какая у него потрясающая борода! – заметила Лиенарда.

– А что они будут сегодня представлять? – застенчиво поинтересовалась Жискета.

– Великолепную вещь, можно сказать, шедевр, – не задумываясь, ответил Гренгуар и слегка поклонился. – Автор этой мистерии – я, сударыни!

– Что вы говорите! – ахнули изумленные красавицы. – Не может быть!

– Да-да, – приосанившись, продолжал молодой человек. – Меня зовут Пьер Гренгуар, я поэт и драматург.

– Надо же, – вздохнула Жискетта, восхищенно глядя на своего собеседника.

В этот момент из деревянной клетки послышались звуки музыки, и любопытные девушки повернулись к мраморному столу. Ковер отодвинулся в сторону, и из-за раздевалки появились четыре густо нарумяненные, пестро одетые фигуры. Вскарабкавшись по крутой лестнице на верхнюю площадку, они выстроились перед зрителями в ряд и отвесили по низкому поклону. Оркестр умолк. Мистерия началась.

Воцарилось благоговейное молчание, и четыре действующих лица начали громко и торжественно декламировать пролог.

Надо сказать, что публику больше развлекали не исполняемые роли, а костюмы лицедеев. Все четверо были одеты в желто-белые балахоны. Одежда первого актера была сшита из золотой и серебряной парчи, второго – из шелка, третьего – из шерсти, четвертого – из грубого домотканого полотна. Первый держал в правой руке шпагу, второй – два золотых ключа, третий – весы, четвертый – лопату. Чтобы помочь тугодумам, которые не понимали назначения и смысла этих атрибутов, на подоле парчового одеяния большими черными буквами было вышито слово «Дворянство», на подоле шелкового – «Духовенство», на подоле шерстяного – «Купечество», на подоле льняного – «Крестьянство».

Краткое содержание пролога сводилось к тому, что Крестьянство состояло в браке с Купечеством, а Духовенство – с Дворянством. Обе счастливые четы сообща владели прекрасным золотым дельфином, которого они решили присудить самой красивой женщине на свете.