Зеркало

Телефон, перевернувшись, упал на пуфик, и из трубки, повисшей на черном крученом шнуре, мамин голос недоуменно и встревожено вопрошал в пустоту:

– Что случилось, Даша? Ты где?

Запутавшись в платье, споткнувшись о лежавшую на пороге гостиной подушку, она со всего разбега, локтями, животом, коленями, врезалась в груду зеркальных осколков на ковре. Закричав, от боли, Даша попыталась подняться, но осколки вонзились в ладони, она снова упала грудью на пол, и увидев мельком в одном из зеркальных осколков черный, безумный глаз, под чей-то далекий, затихающий плач погрузилась в темноту.

Монотонный раздражающий шум надвигался все ближе и ближе, из него наконец выделился хрустальный перезвон пересыпаемых стекляшек, отчетливые всхлипывания и рокот голосов. Даша пошевелилась и открыла глаза. Вся комната была забрызгана яркими зеркальными осколками, Даша увидела склоненный шиньон соседки с первого этажа, пересыпавшей стекло с совка в зеленое ведерко. На паласе, где недавно происходило мирное кукольное чаепитие, валялось заляпанное красным покрывало, а сами куклы лежали, беспомощно раскидав руки, словно бойцы на поле брани, в желтых волосах одной из них расплылось бурое пятно.

Даша посмотрела на свои руки: сквозь белые бинты просачивалась кровь. В углу всхлипывали Наташка с Аней, нелепые в длинных платьях, с размазанной по лицу помадой. Ходил из угла в угол отчим, а соседка Анна Петровна его успокаивала:

– Да приедет «Скорая», не бойтесь! – и тут же, повернувшись к девочкам: – Молчите вы, несносные! Кто вам позволил мамкины платья на себя напяливать! Небось перед зеркалом крутились, вертихвостки малолетние! Вот оно и разбилось!

– Не виноваты мы! Оно само разбилось! Я тоже порезалась! – заныла Аня, шмыгая красным, распухшим от слез носом.

Ей вторила Наташа:

– Мы к нему даже не прикасались. Дашка по телефону говорила, а мы игрушки складывали.

Соседка с первого этажа выпрямилась и веником указала Анне Петровне на синее скомканное платье, лежавшее в углу в лужице крови:

– Смотри, как попортили, больше такое не достанешь.

– Мамино любимое… Мама будет ругаться, – подумала Даша и попыталась встать, но страшная боль обожгла ее и, застонав, она снова упала на диван.

– Дашенька, очнулась! – Отчим подбежал к дивану, осторожно погладил девочку по голове, сам чуть не плача, стал приговаривать: – Дочка, не плачь, все будет нормально, сейчас тебе помогут.

Соседка с первого этажа взяла Анну Петровну под локоть и вывела в коридор.