Зеркало

Ее размышления прервал севший рядом с ней Юрий Антонович.

– Все прекрасно Даша, – сказал Лебедев отдавая ей дискету, – отличное интервью! Спасибо тебе, лапочка, – он привлек ее к себе и поцеловал в краешек рта.

– Ты у меня умница! – Юрий Антонович вдруг спохватился, – Даша, я ведь для тебя стихи написал сегодня ночью. Хочешь послушать?

Даша равнодушно кивнула. Ей не нравились его стихи, они были бездарными и напыщенными. Редкие проблески искренности в них не могли повлиять на общее впечатление.

Юрий Антонович достал из внутреннего кармана пиджака записную книжку, раскрыл ее и начал читать, по своему обыкновению, немного подвывая:

И замираю я, и как юнец, немею

От вас не в силах отвести свой взор,

И счастью своему почти не верю,

И чушь мелю, болтаю всякий вздор.

«Это точно!» – не очень вежливо подумала Даша.

Юрий Антонович закончил читать, закрыл записную книжку, два раза сглотнул, как будто пытался справиться с волнением от прочтения собственных стихов, и немного охрипшим голосом, заглядывая Даше в глаза спросил:

– Нравится?

– Спасибо, милый.

Прекрасные стихи, – она поцеловала его в щеку.

– Ну, ладно, рассказывай, что там у тебя стряслось? – Лебедев стал серьезным и убрал записную книжку обратно в карман пиджака.

Даша попросила еще кофе, собралась с мыслями и в течение часа рассказала Юрию Антоновичу о своем брате и всех бедах и неприятностях, с ним связанных.

Лебедев очень внимательно, почти не задавая вопросов, ее выслушал.

После того, как Даша закончила рассказывать о гибели своего мужа и замолчала, Юрий Антонович встал, подошел к окну и, заложив руки в карманы брюк, долго стоял и молча смотрел на улицу.

– А ты уверена, что это не совпадения? – спросил он ее, не оборачиваясь.

– Господи, да, конечно, уверена. Неужели ты не видишь этой закономерности? Или ты мне не веришь? – спросила Даша.

– Верю, история дикая, но я тебе верю. И закономерность, конечно, вижу, но трудно в это сразу вот так поверить.

Мы ведь иногда занимаемся подобными вещами. И, знаешь, всякое бывало, но с таким явлением я в первый раз сталкиваюсь. И что ты теперь собираешься делать?

– Юра, пойми, ведь с каждым, кто его обидит или оскорбит, обязательно что-нибудь случается. Иногда обходится какой-нибудь мелочью, но, по большей части, люди погибают. Девочка Ира со двора, пятеро мальчишек, отец… И мне, Юра, сейчас очень страшно, страшно за Таню, вдруг с ней что-нибудь случится.