Светлолесье

Видения наверняка являлись частью общей тревоги, которая терзала меня и которая теперь обрела зримое подтверждение.

Пусть оберег был всего лишь камнем, но я не была всего лишь девчонкой и теперь знала, как поступлю.

Я спрыгнула с постели и принялась опустошать сундук и полки с вещами, потом пересчитала деньги в кошеле, мой собственный запас: два златых, три среба и множество монеток поменьше из разных земель, которые при желании можно обменять на деньги любого царства Светлолесья.

Рассвет набирал силу.

Я прошла по второму ярусу, затем спустилась, стараясь не скрипеть лестницей, и заглянула в трапезную: в «Вольном ветре» повис плотный сизый дым от недокуренных смесей. Многие посетители разошлись, но несколько самых стойких завсегдатаев требовали еще песен. Фед едва перебирал струны и играл что-то тихое, а подпевала ему томным, с хрипотцой, голосом Ося.

Колхата не было видно.

Я выскользнула через кухню и оказалась на заднем дворе.

Статного асканийца было трудно не заметить.

Немного покоробило выражение его лица, которое говорило о том, что Колхат ни мгновения не сомневался в моем решении.

– Идем, – сказал он, накидывая на меня серый плащ. – Вот, укройся. Ты в городе слишком узнаваема.

Я протянула ему кошель.

– Хочу купить булавку.

Колхат взял его, видимо, скорее от растерянности, потому что брови его поднялись, и он перевел взгляд на меня.

Я сняла с шеи оберег и также протянула его асканийцу.

– И вот еще. Это редкая вещь. За нее нам как-то давали пятьдесят…

– Ты не едешь? – перебил меня Колхат.

Я медленно покачала головой.

– Что ж, воля твоя. – Купец взвесил в руке кошель. – Но я отдам тебе булавку так. Но как же яд? Ты будешь его принимать?

Колхат протянул кошель обратно, но я не взяла – если чему и научилась у Феда, так это тому, что ходить в должниках у влиятельных людей себе дороже.

– Нет. – Я внутренне сжалась, но виду не подала. – Я просто буду носить ее на наручах. С внутренней стороны чешуйки аспида, а прочнее этого ничего нет.

– Чешуя аспида? – Колхат выглядел глубоко потрясенным и наверняка успел пожалеть о своей щедрости. Аспиды вымерли больше пятисот зим назад. За их чешую червенцы платили серебром, а княжи – золотом.

– Она не продается.

Асканиец усмехнулся и убрал кошель. Я протянула ему ленту с оберегом. Внутри зашевелилось нехорошее чувство, словно я предавала кого-то важного. Пришлось приложить усилие, чтобы рука не дрожала.