Светлолесье

Никто не придет, чтобы спасти нас. Мы должны заботиться о себе, а не о легендах.

Я смотрела на него, на маленькое теперь и слабое тело, и небывалое чувство поднималось внутри. Пускай слова его приносят боль, я знала, что это не вся правда, что есть еще в этом враждебном к колдунам мире что-то, за что еще можно держаться.

– Мы семья. – Я распрямилась. – И другая у меня вряд ли появится. Ты и колдуны из Обители…

– Я рад, что ты это понимаешь, – резко сказал Фед. – Но нельзя терять время.

– Послушай, мы должны продолжить начатое, должны хранить наши предания! – Я перевела дыхание и добавила: – Прости, но я еду в Линдозеро.

Ящерица окинула меня сердитым взглядом. Точнее, попыталась.

– Худшая мысль из всех. Ты не обучена, порывиста, бедна. Доверчива! Все деньги и вещи утрачены! И мои гусли… – он застонал. – Гусли, чудь их побери, тоже потеряны!

Я развязала бечевку и встряхнула покрывшуюся пылью ткань. Это была порядком поношенная серая рубаха, которую я как-то умыкнула из бань в Дубравре.

С тех пор одеяние не раз побывало на дне сумы, где впитало в себя прелести походной жизни, а потом оказалось под полом кузни и там, похоже, претерпело еще и тесное знакомство с мышами. Но оно сохранило одно неоспоримое преимущество: в серой рубахе я была похожа на жрицу. Мунису.

– Нет, нет и нет!

– Мы потеряем столько времени, добираясь до Обители. – Рубаха легла на плечи с непривычной тяжестью. – Сколько мы упустим, прежде чем там тебя расколдуют или найдут замену? Даже если мы каким-то чудом сумеем передать весточку, что ты не едешь в Линдозеро, будет поздно.

Или я не права? И ты отправишься со мной? Незаметный. Опытный. Фед, мне придется учиться!

– Лесёна, как ты не понимаешь…

– Судьба – это не то, чего следует ждать, это то, чего нужно добиваться самому.

– Ты прочла это в таблицах Галлаи «О свободе чародея»?

– Нет, в ее зелейнике. Фед, я перечитала все свитки в Обители. Я готова!

Ящерица строго смотрела на меня. Я встретила взгляд с не меньшей решительностью.

На этот раз наставник молчал долго.

– Ладно, – наконец сухо сказал он. – Но и у меня есть условие. Все, что я говорю, ты выполняешь. Быстро. Без пререканий. Без надутых щек. С полным пониманием того…

– Что я колдунья, а не взбалмошная девчонка, – договорила я.

– Да.

На ум шли вчерашние наваждения. Ясное дело, если Фед сочтет меня испугавшейся или, чего хуже, помешанной, то не позволит отправиться на поиски.