Сувенир для фрау Моники и побег за любовью

Как он кадрил свою заочницу, одному ему известно, но поехал в отпуск, женился, привез её, и все ахнули: длинноногая, фигуристая, с наглыми красивыми глазами – она была неотразима. В батальоне её сразу же окрестили «красотка Лиза».

Когда она появлялась, а ходить в часть, смущая солдатиков, она страсть как любила, по три раза на день в магазинчик бегала, – всё вокруг наполнялось одним вздохом: «Ух ты!».

Коновалов ходил обалдевший от счастья и, хотя ему даже до взводного красавца Гены Чумадина, как до Москвы на четвереньках, тем не менее, в глазах солдат он вырос.

Отсчитывая трусы и майки для бани, Коновалов сбивался, загадочно улыбался, но это не возмущало нетерпение ротных каптенармусов. Они понимающе подмигивали и прощали ему рассеянность.

Но вот Лизавета оказалась не только красивой, но и коварной. Она залезла в долги, накупила немецкого барахла, и в один прекрасный день, устроив скандал, с шумом отбыла в родные пенаты, оставив Коновалова наедине с разволновавшимися кредиторами.

Поднявшийся было ажиотаж среди тех, кто писал заочницам, сменился лёгкой паникой, и был подготовлен диспут на тему «Письма незнакомкам и их последствия», но Коновалов делиться опытом наотрез отказался.

– Это же надо, – сокрушался он, – какая баба, а стерва еще большая, – и в его светлых сонных глазах вспыхивал огонь гнева, любви и еще чего-то непостижимого для окружающих.

Коновалов укатил на своём драндулете, а Иван снова поднялся на вышку. Вид отсюда отличный. И стоять приятнее, чем ходить вокруг бокса, да и нагуляться он ещё успеет.

И припомнилось Ивану, как с месяц назад он патрулировал на этом посту и его здорово напугал дикий поросёнок. Он шёл вдоль стены, время приближалось к утру, на востоке уже посветлело, завернул за угол, а из-под ног с визгом шарахнулся поросёнок. Ивана точно током шибануло, пилотка в миг поднялась и плавно опустилась. Вот тогда он впервые и узнал, что такое волосы, вставшие дыбом.

Смена пришла минут на пять раньше, чем Иван рассчитывал.

– Опечатал? – спросил Русаков, кивнув на дверь.

– Да, был.

Русаков вопросительно посмотрел на Ивана, но ничего не сказал. Видно, Коновалов всё же пожаловался, что тот не пускал его на пост.

В караульном ужинали, аппетитный запах жареной рыбы с картошкой струился из открытой двери, но Ивану еще предстояло полчаса стоять у караульного помещения и глотать слюнки.