Сувенир для фрау Моники и побег за любовью

Через время чувствует, что и в штанах зашевелилось, а мадам мурлычет себе под нос какую-то мелодию, и неспешно делает свою работу.

А когда начала сверлить, то просто легла на него. И, вот уже и мадам почувствовала, что Ванька начинает мелко дрожать. Она чуток отстранилась и спрашивает:

– Что, больно?

– Да нет, – говорит Иван, – наоборот, хорошо, – а у самого уже щеки пылают и уши горят, так его разобрало.

Она понимающе улыбнулась и говорит:

– С подготовкой закончили, сейчас пломбировать начнем.

Отъехала на своём стульчике, а он подумал, что всё, кайф закончился. Но нет, подъехала уже со столиком, на котором было все приготовлено, и опять плотненько так прижалась к нему.

«В общем, молодец тётя, – похваливал её Иван, рассказывая ребятам о своём приключении в медсанбате, – с такой анестезией, как она придумала, солдатам никакая боль не страшна, да и ей, наверное, не так скучно целыми днями в зубы им заглядывать».

Но всё это были дела минувших дней, а что делать сегодня, чтобы свалить хотя бы часика на полтора из части, Иван пока так и не придумал?

А здесь надо ещё и пояснить, что в самоволку он ни разу не ходил, за исключением того, что однажды пришлось сбегать с Мустафой за яблоками в ближайший немецкий огород.

А потом, эти самые яблоки они спрятали на самоходке в воздушные фильтры, но те выдавали себя густым и насыщенным запахом. Яблочный дух чувствовался даже у машины, ну а когда залезаешь внутрь, то это было уже что-то.

Унюхал его и командир взвода лейтенант Моисеев. Залез на машину, сунул нос в люк и спросил:

– Это что за запах такой, яблоки здесь храните?

Мустафа сузил глазки до щелок, хихикнул и бесхитростно сказал:

– На граница последний раз ездили, малость сорвали, и штуки семь-восемь осталось.

– Так доешьте их и не будоражьте никого такими запахами, а то подумают, что вы по немецким садам шастаете.

– Съедым, товарищ лейтенант, всё съедым, – пообещал Мустафа.

Подпел взводному и Хайрулин:

– Я им тоже говорил, уберите их отсюда или сожрите!

Но когда лейтенант ушёл, Мустафа сказал Хайрулину:

– Куда убрать? Сам приходишь на машина и сразу, Мустафа, дай яблочко!

Однако с яблоками после этого быстро разобрались – часть съели, а оставшиеся – раздали.

Но яблоки – это так, отлучка была на полчаса, не больше. А здесь одна дорога к Монике и обратно, если даже всё время бегом, займёт минут сорок.