Солдат: Солдат. Превратности судьбы. Возвращение

– Товарищ батальонный комиссар, а зачем меня пристегнули, я что, на кого-то напал?

– Да за немца тебя приняли мои помощники. Пристегнули и докладывать побежали, а мне вот интересно стало, что это у нас за фриц в госпитале лежит, что по-немецки не понимает.

– Это вы про доктора говорите? Так он на немецком говорит чуть лучше, чем я на китайском!

– А ты на китайском говоришь? – удивился, но тут же все понял особист, улыбнувшись, он протянул мне папиросу и, поднеся спичку, продолжил: – Так что же произошло, сержант?

– На немцев выперлись, лоб в лоб.

Они нас спросили о чем-то, а дальше стрельба началась. Я пулю вроде словил, отключился ненадолго. Очухался, смотрю, фрицы «готовые» лежат, ну и мы…

– Больше ничего не помнишь?

– Пытался в развалины отползти, но вроде чуток не дотянул.

– Вас разведчики нашли, лежали в обнимку со вторым таким же, в немецкой форме. Думали, вы немцы раненые, притащили вас к нам. Обоих прооперировали.

– Как же это, товарищ комиссар? У нас что, немцев полудохлых лечат?

– Этим мы и отличаемся от фашистов.

Врач осмотрел, сказал, что шансы есть, так чего бы не прооперировать. У тебя две пули в брюхе были, у напарника твоего одна, но в груди.

– Товарищ комиссар, – мне прямо не верилось в такое отношение, а главное в то, что мне, выходит, верят, – и вы мне верите?

– Ну, сейчас, конечно, нет, но ты сказал свою фамилию и звание, отправим людей за кем-нибудь из вашего полка, если опознают… Что такое? – комиссар, видя, как я нахмурился, уточнил: – Что, могут не признать?

– Товарищ комиссар, нас пятнадцатого был полноценный полк, а к двадцатому мы в роте даже знакомиться перестали, несколько раз за сутки состав менялся.

То нам подкрепление дадут, то наоборот нами кого-нибудь усилят. С твердостью могу сказать одно, если жив старший лейтенант Нечаев, командир роты, он точно подтвердит, – ну, уж Родимцева приплетать не буду, тот мог уже и забыть, хотя вряд ли, он и после войны будет в Сталинград приезжать, поминать своих бойцов.

– Ладно. Пойду, попробуем связаться с тем берегом, но связь тут…

– Понятно, – кивнул я.

– Двадцатого, говоришь, вышли в дозор?

– Вроде бы, точно уже не помню, товарищ батальонный комиссар, там как-то не до календаря было…

– Есть хочешь? – А у меня уже давно в животе урчит так, что на сирену похоже.

– Да, только можно ли мне?

– У доктора узнаю, пристегивать тебя не буду, не сбежишь?

– До того берега мне не добраться, а больше мне идти некуда.