Возраст не помеха

– Ну, с этим немцем, – мама мотнула головой в сторону. – Может, не надо было сопротивляться, глядишь, так и жили бы дальше.

– Мам, ты чего, он же тебя чуть не убил? – вытаращил я глаза.

– Да не, сынка, не убить он хотел, – мама горько ухмыльнулась и продолжила: – Солдаты они, в армии баб нет, вот ему и захотелось. Снасильничал бы меня, но убивать не стал бы, я думаю, вроде сначала не злой был.

– Мам, – меня просто корежило от ее слов, – ты все сделала верно. Думаю, папа бы похвалил!

– Папа… – многозначительно покачала головой мама.

 – Да, Захар, ты прав. Да и противно это, ты еще не понимаешь пока…

Все я прекрасно понимал, фриц хотел тупо изнасиловать мою новую маму, как такое может быть не противным? Она же не девка какая-нибудь шалавистая, а семейная, хоть и вдова теперь. Да и кому изнасилование может понравиться? Только козлу насильнику, нормальному человеку от этого противно.

Одежка высохла быстро, мама начала переодеваться, и снова даже не попросив меня отвернуться. Я сначала и не обратил внимания на ее возню, а когда скосил глаза и увидел… Черт, какие-то уж слишком простые нравы тут, в этом времени.

Каким бы ребенком она меня ни считала, но все же я пацан, мне десять лет, скоро одиннадцать. Отвернувшись, я и сам сменил одежку и повесил сырую на колья.

– Долго тут нельзя сидеть, слышишь, опять грохотать начали!

Забрезжил рассвет, ночь заканчивается, мы уже были сухими, и мама предложила идти дальше.

– А куда? – спросил я.

– Отойдем немного подальше от города, будем искать людей.

Должны же бежать люди от войны, видел, сколько через Кобрин шло?

– Ага, много, – кивнул я.

Когда стало светло, идти по лесу было легко и приятно. Через пару часов пути случилось то, что вновь сыграло злую шутку со мной и мамой. Возле кромки поля, на которое мы случайно вышли, наткнулись на четверых солдат. Это были наши, красноармейцы. Все грязные, как чушки, в бинтах и тряпках, пропитанных кровью, было непонятно, как они сюда вообще зашли.

– Кто такие! – Нас с мамой встретили стволы двух винтовок, направленные в нашу сторону.

– Беженцы мы, – быстро ответила мама, прижав меня к себе.

– Откуда? – Винтовки опустились, а я разглядел тех, кто их держал. Странно, что вообще смогли поднять оружие, ранены были все. Рядовые вроде, род войск не понять, гимнастерки в грязи, не разглядеть. У одного, что сейчас лежал на земле, рядом лежит фуражка, густая трава мешает разглядеть, но как бы не зеленая она.