Возраст не помеха

Удар кулаком в кадык, даже моей, детской рукой, серьезный удар. Мальчишка как будто на стену налетел. Схватившись за горло, мгновенно оказавшись на земле, он хрипел и крутился, как уж на сковородке. А мне уже хлопали и кричали, требуя добить. Слава богу, что не пришлось этого делать, мальчишка внезапно, дернувшись всем телом, обмяк. Да, я убил человека, такого же как я ребенка, пусть и полного отморозка, который убил бы меня не задумываясь, но все же это был ребенок. Мне стало плохо и пошла рвота. Вместе с кровью из носа смесь была просто убойной.

Немцы с отвращением гомонили, а ко мне подскочил появившийся как чертик из табакерки врач и увел меня. Уходя под руки доктора, я только и думал, как бы фрицы не запретили мне уйти.

Все обошлось. Более того, вновь приходили те офицеры, которые были у меня ранее. Хвалили. Мне было противно и стыдно, а эти гады нахваливают. Одно слово – фашисты! Я блевал два дня, казалось, кишки выйдут через рот, а они тут хвалят, суки.

Меня никуда не вызывали и вообще не трогали целую неделю.

Я вновь залечивал раны, нос очень сильно болел. Павел Константинович, как мог, вправил мне его, но одна ноздря не дышит вообще, может, просто еще опухоль не сошла, а может, и канал закрыт смещенной перегородкой. Так же здорово болело в паху, хорошо хоть там опухоль сходила, и я мог нормально стоять и сидеть, а то сразу после драки и ноги вместе свести не мог.

Интересно, сколько так смогут развлекаться фашисты? Что это за часть вообще, почему их не отправляют на фронт, охрана лагерей, что ли? Меня пугали будущие бои с кем-то из старших парней.

Они с легкостью идут на различные подлости, думаю, меня тут скоро просто забьют. Да и какой бы ловкий я ни был, силы у меня нет, по сравнению даже с четырнадцатилетними.

– Сегодня после ужина опять драться будут, тебя не вызывали пока, – Павел Константинович принес хорошие вести.

– Сегодня меня бы убили одним ударом. Не знаете, кто драться будет?

– Васька Лом сегодня будет, немцы приказали ему сегодня выходить, я сам слышал.

Васька Лом, это тот самый, за старшего в бараке. Точнее, один из двух. Именно он и его «шестерки» отправили меня в больницу. Отмороженный на всю голову, надеюсь, его сегодня покалечат, может, те, кого он прессовал и избивал, получат удовлетворение.

Как же ошибался Павел Константинович… Если б я заранее знал, что будет сегодня вечером, я, наверное, повесился. Ко мне в комнату ввалились двое пьяных немцев и приказали собираться.