Возвращение

– Ну, говори!

– Рассказал бы я, например, ротному, или нет, даже взводному…

– Да вот хотя бы Нечаеву мог рассказать!

– Слушай дальше. Я рассказываю ему, что таких взводов, как наш, в Сталинграде за осень и зиму погибнет не одна тысяча, а те дома, которые мы отбивали с такими усилиями и потерями, будут переходить из рук в руки несколько раз.

– И?

– Стал бы он так упорствовать, захватывая их, зная, что погибнет и все это бессмысленно? Стал бы стоять там, где все равно отступили через день?

– Не знаю…

– Да не стал бы, Петь.

Обреченность – это такая зараза, что хуже нет. Я ведь вначале, вспомни, вообще был равнодушным ко всему, потому как знал, что будет.

– Теперь мне многое стало ясно. А как же твои геройские вылазки?

– Петь, ну какие геройские? Вот Павлов да, смог сколотить тогда свой взвод и сражаться. А я что?

– Ну как же, и разведка, и захваты домов…

– Так я же ходил туда, где действительно можно было как-то уколоть фрицев. Посильнее уколоть.

Плюс я развил тогда такую активность еще по одной причине…

– Сань, ну говори же, я же сейчас лопну от нетерпения! – Петруха аж подскакивал на месте.

– Петь, если бы мы не захватили эти первые дома и командование не «заставило» нас развивать местный успех, нас отправили бы на вокзал…

– Ты уверен? Точнее, так было?

– Именно. Мы просто бы все тогда легли там, возле железнодорожного вокзала: и ты, и я, и Нечаев. Да все.

– Вот же блин! – в сердцах рубанул воздух ладонью Петя.

 – А если бы тебя не стало, сколько бы пришлось делать другим? Когда бы эту гниду бандеровскую из штаба вывели на чистую воду? А когда на Донбасс шли? Ведь это ты тогда уничтожил запасы топлива и боеприпасы у немецких танкистов, в одиночку уничтожил!

– Вот я и говорю, ты понял наконец?

– Кажется, да. Вот почему ты и лез всюду, желая успеть везде, как бы тебя ни отговаривали. Ты чувствовал вину за то, что знаешь, но не мог говорить?

– Что-то вроде этого. Представь теперь того же Родимцева.

Он стал бы так стараться удержаться, если бы наперед знал, что наступления в городе не будет, а его части только отвлекающий маневр, призванный расшатывать силы немцев?

– Ну, упираться-то он бы не перестал, но, думаю, решительности в его голове поубавилось бы. Да и как остаться в трезвом уме, зная, что все напрасно?

– Не так. Это было не напрасно, Петь, выкинь это из головы. Мы были там нужны и сделали свое дело.