Моя война: Выжить вопреки. Испытания. Чужой

Пока офицер досылал патрон, я все же сократил расстояние, и мой удар сапогом по его руке совпал с выстрелом. Грохнуло несильно, напротив, звук был каким-то резким, но негромким. Пуля, видимо, пролетела далеко от меня, так как даже не слышал свиста.

– Ах ты ж сука такая! – выругался я, наваливаясь на фашиста и пытаясь вырвать у него пистолет. – Подстрелили тебя, так лежи и не отсвечивай!

Фрица я все же разоружил, хоть он и умудрился сделать еще один выстрел, но это было скорее рефлексом. Когда ствол выпал из вывернутой ладони, я со всей дури зарядил офицеру в ухо.

Почему именно туда? Да хрен его знает, машинально как-то, просто увидел под плащом эмблему на петлице, вот и врезал. У нашего народа, видимо, это в крови. Немецкий офицер был представителем войск СС, их я еще на этой войне не встречал.

Фриц от моего удара согнулся от боли и зашипел, он и так ранен, а тут еще и плюха прилетела. Я подобрал упавший на землю пистолет, кстати, ни фига не «вальтер» или «парабеллум». «Браунинг», да такой красивый, черт, ни фига не сдам, у него при том же весе на пять патронов в магазине больше.

Патронов у меня сейчас для него нет почти, но я найду. Для такого дела придумаю что-нибудь, после разгрома складов мы вывезли много чего ценного от фрицев, обязательно выпрошу у старшины.

– Андрюх, этого как? – окликнули меня друзья, показывая на раненого фашиста.

– Живой?

– Живой, собака! Но, думаю, все же ненадолго. Пуля где-то в брюхе, – пояснил Иван.

– Егор, зови командира и переводчика, может, успеют чего поспрашивать!

– Ясно, командир! – Егор умчался назад, туда, откуда уже не слышалась стрельба, но стоял шум голосов, постепенно переходящий в гул.

Да уж, народу здесь было уйма.

Достав кусок веревки, я тщательно связал фрица, ни фига не понимаю в его погонах, но явно какое-то высокое звание носит вражина эсэсовская. Нам как-то все больше мелкие чины попадались, тут же, я думаю, наверняка какой-нибудь Штирлиц. В смысле штандартенфюрер или еще кто.

У эсэсовцев звания свои, примерно как у нас, комиссары и вояки по-разному обзываются, при тех же знаках различия.

Гул в лагере между тем начал стихать, отдаленно слышались даже какие-то команды. Хорошо хоть на русском языке, это радует. Мы с Иваном подхватили фрица под руки и потащили туда, где по нашему мнению был командир. Блин, а ведь он, скорее всего, уже им не будет, наверняка в таком большом лагере есть командиры званием повыше.