Моя война: Выжить вопреки. Испытания. Чужой

Как бы ни целый полк сюда согнали, да при танках. Покрутившись чуток, я решил все же попробовать подойти ближе, но как ни пытались, тихо это сделать было невозможно. Пришлось топать в обход, как нормальным героям. Сделав крюк чуть не в десяток километров, только к утру приблизились к лагерю. Точнее, вновь не дошли. В лесу, как поднялось солнце, завязался бой, да такой серьезный, что, если честно, мы побоялись идти дальше. Погранцы вроде дергались вначале, да уступили моим доводам.

– Чем мы поможем? Их там больше тысячи было, с техникой, а мы что? – я не уговаривал, просто констатировал факт.

– Я понимаю, – сержант Слава кивал в такт моим словам.

– Похоже, все надо начинать с начала? – подал голос Егор.

– Здесь, – я обвел глазами округу, – уже такого не выйдет. Немцы сейчас или начнут спешно вывозить лагеря подальше, либо расстреливать станут. Но охрану усилят настолько, насколько вообще возможно, чтобы не давать нам даже шанса.

– Что предлагаешь? – мрачно спросил молчавший до этого Иван.

– К фронту пойдем, я думаю. Теперь это, наверное, единственный вариант.

Конечно, парням понравилось бродить по тылам немцев, кусать их небольшие тыловые подразделения. Здесь все же попроще будет, чем на передовой. Сами себе хозяева практически, особенно вон, когда разведчиками стали. Гуляй, Вася, жуй опилки, я директор лесопилки! Да и мне самому как-то не хочется выходить. Чего уж лукавить. Там, на Большой земле, что нас ждет? Ранее я парням лучший вариант озвучивал, когда говорил, что нас на передок закинут, в разные подразделения.

Для начала надо выйти и на фильтре не загнуться, а вот потом да, кого куда закинут, там и будем умирать. Я что-то не верю, что смогу долго продержаться на передовой. Сейчас уже не первые дни войны, когда все бежали. Никто по большому счету нас не упрекал за отступление. Так, на местах ругались, на фильтре попеняли немного, что вроде как виноваты, но в общем и целом было нормально. А теперь там все по-другому. Да и враг скоро к столице подойдет, а что там будет… Я знаю точно. Под Москвой перемелют столько народа, мне становится плохо только об одной мысли, как там будет. А мне очень хочется выжить.

В лесу мы пробыли до вечера, ближе к бывшему лагерю не совались, слушали, да-да, не наблюдали, а слушали, издалека. Там с самого утра даже авиация работала, всерьез немчура взялась за нас. Может, кстати, это из-за того хрена, на красивой машине, которого я подстрелил и приволок на веревке.