Наследство с характером

Для меня тоже нашлось занятие – сперва натереть до блеска столовое серебро, которое хранилось здесь же в высоком шкафу, а затем, разложить по вазам ягоды и фрукты, многие из которых видеть мне было в новинку.

– Это зажевика – ягода горная и очень ценная, она от разных хворей помогает, раны заживляет, продлевает долголетие. А вот янтарные смешинки – их так в народе зовут, очень сладкие на вкус и питательные, попробуй, – обучала меня будто внучку Матрена Федоровна.

Мне понравилось проводить с ней время. Сразу вспомнилась бабушка и то последнее лето в деревне, когда она была еще жива.

Здесь на кухне руки были заняты делом, и я чувствовала себя гораздо комфортнее, чем наверху в моих королевских покоях, где всякий вошедший смотрел на меня свысока, как на человека второго сорта, не владеющего магией.

– А названия-то какие! Янтарные смешинки, – улыбнулась я, рассматривая налитую соком ягоду в свете солнечных лучей, пробивавшихся сквозь тонкие шторы. – Ваш мир со всей этой магией кажется таким сказочным! Еще недавно я и подумать не могла, что увижу нечто подобное.

Жаль только, с родителями никак не связаться, передать, что я жива и здорова. Они же там, наверняка, места себе не находят.

– Славная ты, Катерина. Уж я-то знаю, столько иномирянок повидала. Попав сюда, большинство лишь о своей шкуре печется, о родных и не вспоминают вовсе. А если удалось к богатому господину пристроиться, то и возвращаться не хотят, окаянные. Хоть палками их обратно в рояль загоняй, – звонко рассмеялась старушка и я с ней заодно.

 – Только мир наш давно уже на сказку не похож. Были славные времена, да прошли. А ведь когда-то таких как ты попаданцев принимали словно дорогих гостей, перенимали их опыт, умения. Так у нас первые магомобили появились, летающие корабли и много чего еще.

Женщина задумалась, погрузившись в воспоминания. И так они ее захватили, что лопатки, венчики, ножи и поварешки замерли вместе с ней.

– А теперь что? Почему ваш мир так изменился?

– Об этом лучше не спрашивай, девочка, – отмахнулась Матрена Федоровна, перейдя на шепот.

 – О том, кто всю эту беду сотворил, вслух говорить не принято, у него повсюду и глаза, и уши.

– Надеюсь, это вы не о нашем князе Воронцове, – на всякий случай решила уточнить я, пока зашел разговор.

– Да что ты, милая, нет, конечно, – по кухне прокатился звонкий смех, а я облегченно выдохнула. – Думаешь, раз наш Даниил Васильевич такой хмурый, то он сущее зло?

– Ничего я о нем не думаю, – проворчала, смутившись.