Моя «Аэрогеология»

Из уважения к труду собравшего их, мы постарались аккуратно собрать все, что нашли, но эта задержка не дала нам времени добраться до палатки, где была печка и наши раскладушки со спальниками.

Ночь застала нас в пути и хоть до палатки было всего с километр, ехать дальше по темноте мы не решились. Развели недалеко от вездехода у леса костер, насобирали с трудом каких-то бревнышек для лежака и коряг, чтобы огонь подольше не затухал и улеглись у костра. Вездеходчик для лежанки вытащил из вездехода диванчик. Я еще попытался поискать среди деревьев дополнительно дров, но тщетно – такая кромешная мгла наступила, хоть «глаз выколи».

Только в отсвете костра было что-то видно.

Это была моя единственная ночь, проведенная в лесу у костра на «свежем воздухе». Устроился на бревнышках и укрылся брезентом. Костер большого пламени не давал, но тепла от горящих коряжин хватало. И, на удивление, ночь я провел боле-мене спокойно, несмотря на чувствующийся за пределами костра холод.

«Костер – это человек»!

А на утро мы доехали до палатки, поели в тепле, попили чайку и, собрав вещи и сложив палатку, поехали в сторону лагеря.

Геолог

Зимой 1974 года вышел приказ по МинГео о переводе всех техников, получивших высшее образование, перевести на должности геологов. И в мае вышел приказ по экспедиции о переводе меня в геологи.

В этом же году произошло объединение двух экспедиций в одну – слились экспедиция № 3 и наша № 8. Общее название стало – экспедиция № 3. Общей базой стал поселок Батагай, а подбазы сохранялись и на Колыме в Зырянке и Лобуе, и на Лене в поселке Жиганск, и на реке Оленек в одноименном поселке.

Еще год я проработал в партии Боброва. Чтобы мы, геологи, называли породы одинаково, он вывел нас на обнажение и показал послойное чередование осадочных пород: вот песчаники, вот алевролиты, вот эту породу с фиолетовым оттенком давайте назовем предварительно туфо-песчаником, а эту лимонно-зеленую пепловым туфом. По шлифам в Москве определим точное название.

Определять породу приходилось по мерзлотным вспучиваниям, определяя какого щебня больше, какого меньше.

Поначалу я ничего не понимал, затем освоился и дело пошло быстрее. В Москве, рассматривая шлифы, я долго не мог понять, что это за пепловые туфы, если в нх нет никакого пепла. Пошел за консультацией к Шульгиной.

Состав щебня определяли по высыпки морозного вспучивания

– Это же органогенные известняки, – сразу определила она. – вон как набиты битым ракушняком.