Рассказы о былом…

"Контуженный" взялся за рычаги… и вдруг память вернулась к нему, он все вспомнил…

И такое бывает в жизни!

Эту историю я услышал от отца еще в юности… Он фронтовик, был тяжело ранен, много времени провел в медсанбатах и госпиталях. Наверняка их пациенты и рассказывали там друг другу различные фронтовые истории… Одна из них и запомнилась мне настолько, что я решил написать о ней, хотя в памяти моей сохранился только сюжет и несколько коронных фраз…

= = = = = = = = = =

Борис… Ты еще жив…

Какое я имею отношение к "Дому на Набережной"? Там жил мой младший двоюродный брат – Володя Иванов.

И меня часто таскал туда мой средний брат Женька, которому хотелось съездить к отцу, но хорошо бы не одному.

Для нас, пацанов, это был обычный дом, только какой-то серый, торжественно-мрачный. Во двор мы никогда не заходили, так как парадное было с улицы. Мимо строгой "тетки в будке" на первом этаже мы пробегали, стараясь не разговаривать или Женька кидал иногда: – Мы к Ивановым… Почему-то мне неприятно было перед кем-то отчитываться.

Иногда я приезжал туда с родителями. На какой-нибудь праздник, например, "7 ноября" или День рождение отца Володи – моя мать была родной сестрой Володиному отцу. Тогда мы поднимались на 5 этаж на лифте.

Квартира была коммунальная. Ивановы занимали 2 комнаты, обставленные казенной мебелью с бирками. В большой комнате даже стоял рояль, на котором, впрочем, никто никогда не играл.

Комнату поменьше занимали дед и бабушка Володи. Дед был небольшого роста пожилой человек, мало разговорчивый, но довольно приветливый. За праздничным столом, произнося тост, любил вставлять строчки из своих стихов. Я в них как-то не вслушивался. А вот мой отец, тоже писавший стихи, любил поговорить с Борисом Ивановичем. Меня же больше интересовала гладкоствольная берданка 28 калибра, висевшая на боковой стенке шкафа. Бабушка Володи всегда казалась мне какой-то суровой и нахмуренной.

Из большой ванной комнаты, имеющей окно, что было непривычно, было видно большое окно салона-парикмахерской, расположенного в выступающей части здания. Внизу – продовольственный магазин. Еще в коммуналке проживали то ли две, то ли три семьи.

Уже гораздо позже, став взрослым, я стал наслышан о том, что это был за "Серый" дом и о том, что там происходило во время Сталинских репрессий.