Земля последней надежды – 2. Время рыжего петуха. Всеслав Чародей 2.2

– Ух ты, – весело воскликнул литвин, ухмыляясь и крутя ус. – И мне нынче гонец был из дому – дочь у меня родилась! Не боги ли намекнули на что?! Я слышал, две твоих сестры замужем за Мовкольдом и Корибутом! Я бы тоже с тобой породниться не прочь! С таким-то родственником…

Он не договорил, хотя и так было понятно.

– Породниться, говоришь? – Всеслав покрутил ус. – Родство – дело доброе. Но и долгое…

– Можно и иначе решить, княже Всеслав Брячиславич! – рикас топнул ногой, словно сейчас собираясь в пляс. – Отдашь мне сына своего на воспитание?! Вот того, что нынче родился?

Честь рикасу была велика.

Но и он поступался многим – воспитатель добровольно признаёт себя менее знатным, чем родитель воспитанника.

ПОВЕСТЬ ПЕРВАЯ

БОГИ ИХ ОТЦОВ

ГЛАВА ПЕРВАЯ

В ТИШИНЕ

1. Кривская земля. Озеро Нарочь. Сбегова весь. Зима 1066 года, грудень

Зима.

Хотя какая там пока что зима – грудень на дворе. А только на осенние Деды навалился мороз, а сразу после того густо, хлопьями, повалил снег, укрывая озябшую закаменелую от мороза землю.

Загудели в вершинах деревьев тяжёлые ветры, затянули снежной пеленой лесные просеки да поляны, наметая сугробы и снеговые шапки на соснах и ёлках.

Мело пять дней.

Мело так, что не видно было белого света.

И стихло так же внезапно, как и началось – бывалые люди, старики ждали, что после того, как водится в грудень по осени падёт оттепель, но снег лежал и не думал таять. Морозило так, словно стоял уже не грудень и не студень даже, а сам просинец.

«Не к добру это, – шептались старики. – Быть большой войне, быть большому разорению.

Но в такое верят только умудрённые жизнью старики, те, кто повидал многое, страдовал в полях и сражался на ратях.

Молодое сердце не верит в худшее.

Снег весело свистел под лыжами.

Невзор скользил по зимнему лесу, топча новую лыжню и не забывая то и дело сторожко оглядываться по сторонам – как же без того. Хотя, впрочем, озирался он больше по въевшейся в кровь привычке – шнырявший опричь по кустам Серый никого не подпустил бы к своему хозяину и другу.

Вот и сейчас пёс вынырнул из-за густого чапыжника, весело глянул на хозяина, глухо гавкнул – лаять Серый почти не умел. Невзор подкатился к псу, присел, запустил пальцы в густую тёплую шерсть.

И что бы я без тебя делал? – подумал с прихлынувшей вдруг благодарностью. Трудный и долгий путь показался бы ему ещё труднее и дольше без Серого, который охранял и грел его на ночёвках.