Земля последней надежды – 2. Время рыжего петуха. Всеслав Чародей 2.2

Невольно как-то забылось и то, что и род не излиха знатен, и то, что и сама невеста – а мысленно они уже называли её только так! – и вся её родня не крещена.

Только бледна была очень, краше в домовину кладут.

Девушка плавно поклонилась гостям, поднесла угощение. Дождалась, пока угостились все четверо, вновь поклонилась, ещё раз прошлась по горнице и скрылась за печью, напоследях одарив отца взглядом, исполненным такой горечи, что у Мураша невольно заныло сердце, и он усомнился – а верно ли делает?

Гости утирали усы и бороды, довольно крякая – мёд в доме Мураша был крепок и заборист.

Скинули на лавку дорогие шубы.

– Тут, друже Мураш, дело такое, – шумно вздыхая, сказал Ока. – Слышал я, что у тебя товар дорогой имеется… ну а у меня на тот товар купец сыщется – купец знатный, богатый да тороватый…

Слово было сказано.

Выждав несколько времени, Корнило решительно стукнул в ворота кулаком.

– Кого Велес принёс? – послышалось из-за воротного полотна. Корнило невольно вздрогнул, чувствуя, как холодит на груди кожу серебряный крестик.

Усомнился на миг – то ли делает. А голос за воротами продолжал. – Чего надо?

– Впусти! – потребовал Корнило, уже чуть подрагивающим от обиды голосом.

– Выкуп! – нагло заявили из-за ворот.

– Будет вам выкуп, – посулил Корнило.

Не зря припас тороватый Ока с собой мешок с печевом да укладку с серебром – пригодилось на угощение да дары. Не дожидая свадьбы, ещё на сговоре изрядно подоят сватов дружки да подружки семьи невестиной.

Ступая через сыплющиеся под ноги горячие угли – запасли заранее! – Корнило дошёл по двору до крыльца, ступил на нижнюю ступень – считай, что в дом вошёл.

Вошёл в тот самый миг, когда было сказано про купца и товар – словно подгадал. А может, и подгадал, кто его ведает.

Гостя провели к сватам, усадили ближе к красному углу.

Словно сквозь сон Корнило слышал, как одаривал отец пряниками девушек, подружек невесты, что вцепились в рубаху и косу Гордяны – не пустим-де.

Любовался, как метёт веником скатный жемчуг по полу его ненаглядная любовь.

И словно в тумане вспоминался ему тот вечер вешнего Ярилы, когда ему словно впервой бросилась в глаза до сих пор как-то не особенно заметная краса Мурашовой дочери.

Парни тогда мало не силой сговорили его пойти на игрища к Мяделю – Корнило верой отговаривался, бесовские-де игрища, так сам епископ Мина сказал в Полоцке. На деле же ему просто было лень ноги бить по лесным тропам.