Земля последней надежды – 2. Время рыжего петуха. Всеслав Чародей 2.2

Ну и что же? Силу вдруг в себе ощутил – горы бы своротил. Снова поворотился к вою. – Какой награды для себя просишь?!

Сын, наконец-то сын… Брячиславу было уже за тридцать лет, а в таком возрасте сын – отрада. Особенно после трёх подряд дочерей – они с Путиславой в этот раз оба яростно надеялись, что будет сын. Сбылось. Теперь есть надежда, что Киев кривичей не подомнёт.

– Не, – весело отверг молодой вой, решительно мотнув разбойно-вихрастой головой, глянул озорно. – Никоторой награды не надо мне от тебя, княже!

– Чего так? – князь непонимающе выгнул бровь.

– А у меня тож сын родился, так потому, – всё так же весело пояснил вой.

Средь дружины прошёл удивлённый гул.

Князь расхохотался.

– Ну… коль так… чару ему!

Кто-то из ловчих протянул из-за спины баклагу:

– Чар с собой нету, княже, не обессудь, – с деланным сокрушением прогудел он.

– Выпей, – князь протянул вою хмельное. – За Брячиславича и Нечаевича. Так?

– Так, княже, – весело подтвердил Нечай, принимая княжье подношение, глотнул как следует.

Покосился на князя, не отрывая баклагу от губ, понял, что можно ещё. Глотнул и ещё, и опять – как следует.

Уже на обратном пути, когда завиднелись в вечерних сумерках стены Полоцка, Брячислав негромко спросил у Нечая – вой ехал невдалеке и по первому знаку князя оказался рядом.

– Как сына-то назовёшь?

Нечай, помедля с полмига (негоже вслух произносить имя только что рождённого младеня, да ещё посередь леса), но всё ж решился. Уж кому-кому, а князю-то сказать можно, князь сам по себе – оберег:

– Несмеяном назвать думали.

Теперь если и слышала его нечисть лесная, ничего сделать мальчишке не сможет – он ведь не сказал, что мол, Несмеяном назвали. Думали только.

– У нас в роду всех старших сыновей на «не» кличут. Меня – Нечаем вот, отца моего Невером, а деда – Немиром.

– Крестить думаешь? – отрывисто и всё так же негромко спросил Брячислав.

Нечай замялся. Князь с любопытством ждал, уже заранее зная ответ – решится парень сознаться в приверженности к старым богам или нет.

Всё ж Нечай решился (князь Брячислав никогда и никем не был замечен в числе ревнителей Белого бога христиан) и мотнул головой.

Князь только задумчиво покивал. Могущество старых богов, Древних Хозяев земли и народа своего он видел воочию только что на охоте. После такого что-то не тянуло кого-либо наказывать за сомнения в силе веры Христовой.

– Сильного Зверя-то видел ли? – спросил Брячислав вроде бы и невпопад.