Кощеево седло. Всеслав Чародей – 3

Свежесрезанными прутьями орешника огородили посреди двора небольшую площадку, и с двух сторон на неё ступили двое полуголых воев. От крыльца – Витко Бренич цепко ощупывал босыми ногами жёсткую короткую траву, играл могучими мышцами на груди и плечах. От ворот – тот самый Вадим Козарин, весело щурясь навстречь клонящемуся к окоёму солнцу и короткими движениями головы разминая шею.

– Брось, Чурила, – Витко махнул рукой. – Тут, в Берестье, всей рати-то – сотни две воев, не больше. Сначала их запугаем как следует, а после и само Берестье возьмём, если Перунова воля на то будет.

Вспомни, как два года тому Мстислава крутили в лесах – ещё меньше войска было.

Пятеро воев пали враз. Несмеян прянул назад, полосуя воздух сразу двумя клинками, и оказался в стороне от своих – его окружили.

Отбиваясь, он видел, как рубится, прикрывая княжичей, Витко, как валятся под переяславскими копьями вои.

Видел, как окружённый со всех сторон, друг опустил меч – и коротко мотнув головой, велел сделать то же самое бледным, как смерть, княжичам – не порубили бы кияне и переяславцы вгорячах наследников полоцкого стола.

Их скрутили вмиг.

– Вот, значит, как, – с трудом выговорил Несмеян занемелыми губами.

ГЛАВА ВТОРАЯ

ФИШКИ И ДОСКА

1

Пение Невзор услышал ещё никого не видя – женские, девичьи и мужские голоса доносились до него сквозь кусты от росчисти, на которой в этом году у плесковских сбегов был посеян овёс.

Как на нашей нивке

Сегодня дожинки!

Диво, диво!

До краю дожнёмся —

Мёду мы напьемся!

Диво, диво!

Дожинки празднуют, – подумал он мельком, погоняя коня лёгким шевелением плети.

 – Небось, и Краса с ними.

Он не видел девушку с самого Перунова дня, с того, как она показала его солнцу и сказала, что никуда ему теперь от неё не деваться. Не было и дня, чтобы он не вспомнил он ней, но служба есть служба.

Наш хозяин Берестень

Ставит пиво на плетень!

Диво, диво!

Хозяйка-тетеря

Поставит вечерю!

Диво, диво!

Невзор весело засмеялся, и вновь поторопил коня.

Воронко перешёл на рысь и скоро рассёк грудью придорожные кусты, вынеся всадника на открытое место.

Сбеги (да какие уж сбеги, три года на полоцкой земле живут, давно уж полочане, считай! – а только так и будут их теперь сбегами звать в здешних местах!) шли по краю сжатого поля, неся на руках туго связанный сноп, украшенный лентами и полевыми цветами.