Жребий изгоев. Всеслав Чародей – 1

Свободное от работ – огнище спалено, распахано, рожь посеяна, до сенокоса ещё далеко.

Чапуре было скучно.

И когда за окном зафыркали кони, донёсся топот копыт, огнищанин невольно оживился – даже лень куда-то вмиг сгинула.

Чапура вышел на крыльцо – иного гостя и на воле не грех встретить, глядишь, и зачтёт Велес Исток Дорог такое вежество. Огнищанин вышел на крыльцо и остановился, опершись локтями на высокие перила.

Кто это к нему пожаловал?

Пятеро, весело переговариваясь, навязывали коней к коновязи.

По обличью – вои и вои: бритые головы с чупрунами, длинные усы, мечи, плащи, высокие сапоги. Четверо в стегачах и набивных шеломах, один – без доспехов, молодой и по виду главный.

– Поздорову, хозяин, – бросил он. Густые брови сошлись над переносьем, зелёные глаза глянули нетерпеливо и сумрачно. Где-то Чапура его уже видел, но вот вспомнить не мог. – Овёс есть ли?

– Как не быть – отозвался огнищанин степенно. – Ты в горницу пожалуй, а мои люди сами коней приберут и накормят.

– Негоже вою коня на чужих людей бросать, – возразил молодой немедля.

 – Ты укажи, где овёс взять, а уж покормим коней мы сами. Да и конюшню отвори. Мы и ночевать у тебя будем, если место есть, вестимо.

– Вестимо, – Чапура оборотился и крикнул. – Колот!

Из конюшни выглянул сонный закуп. Вои невольно расхохотались, глядя на приставшие к помятому лицу и торчащие из вздыбленных и перепутанных волос былки сена.

– Захребетник твой? – всё так же сумрачно спросил молодой, который один не смеялся.

– Ну, – подтвердил Чапура.

 – Лодырь, каких мало.

– Чего надо-то, хозяин? – сипло спросил парень, всё ещё оторопело моргая.

– Укажи путникам, где у нас овёс. Да коней обиходить помоги.

– Спаси бог тебя, хозяин, – чуть наклонил голову молодой. И в этот миг Чапура его узнал. Нечасто доводилось до сего дня бывать огнищанину в стольном городе волынской земли, а всё же бывало. Да и как не признать господина, которому служишь?

– Княже? Ростислав Владимирич?! – не веря свои глазам, Чапура шагнул с крыльца.

Лицо молодого вмиг изменилось – из сумрачного стало совсем мрачным и настороженным. Он опасно прищурился:

– Не ори!

– Не обессудь, княже, – развёл руками Чапура. – Виноват.

– Тихо, тебе говорят, – повторил князь. – Ишь, расшумелся, будто кума любимого встретил. Чужие есть ли кто? Подсылы киевские?

– Ни души, княже, – мотнул головой огнищанин.

– Добро, – кивнул Ростислав. – Вот чего, Чапура… горница отдельная есть?

– Найдётся.