Жребий изгоев. Всеслав Чародей – 1

А про встречу двух князей, одному из которых на Волыни и вовсе бы нечего делать было, в скором времени забылось.

ПОВЕСТЬ ПЕРВАЯ.

ИЗ ТИХОГО ОМУТА

ГЛАВА ПЕРВАЯ. БЕСПОКОЙСТВО

1. Словенская земля. Новгород.

Весна 1064 года, травень

Первый солнечный луч пробрызнул багряным золотом по окоёму, и почти тут же по городу запели петухи – третьи за нынешнюю ночь. Небо над окоёмом побагровело, а над этим румянцем уже наливалась ярким хрустальным светом утренняя весенняя лазурь, вытесняя остатки ночных сумерек.

Князь Мстислав Изяславич встречал рассвет по своей давней привычке, сидя на баляснике узорного резного гульбища княжьего, отцова – да нет, теперь уже давно не отцова, а его, Мстиславля! – терема. Он любил встречать рассвет, любил дивоваться городом, что вольно раскинулся над пологими берегами Волхова-Мутной, длинной чередой заполняя откосы, вздымая гряды бревенчатых стен над мутной водой великой реки. Любил ещё с тех времён, когда княжичем был.

Любил и сейчас, новогородским князем будучи, когда отец – на великом столе киевском.

Мстислав криво усмехнулся. Князь великий! Дед Ярослав Владимирич, великим князем будучи, всю Русь одержал в руках, а отец… В Чернигове Святослав, на Тьмуторокани – Глеб. В Переяславле – Всеволод. В Полоцке – Всеслав, на Волыни – Ростислав.

Князь Мстислав тряхнул головой, отгоняя вздорные мысли – до сих пор не доводилось оспаривать волю покойного деда, рассадившего их по престолам в городах.

Ведь верно рассудил он – никого без престола не оставишь, неприлично то для князя. Даже и у Всеслава Полоцк отнять было бы нелицеприятно и неправильно, хоть тот и вовсе – изгой из изгоев.

Послышался голос из-за спины:

– Прости, княже…

Князь обернулся и встретился глазами с острым – уколоться можно! – взглядом ближнего гридня. Из-под светлых нерусских бровей глядели холодные серые литовские глаза.

– Чего там стряслось, Тренята? – невольно встревожился Мстислав, словно что-то почуя.

На деле белобрысого гридня звали Тройнатом, но он давно уже навык к словенскому назвищу, которым его кликали и князь, и товарищи.

– Вой Ярун из Полоцка воротился, княже, – гридень глядел непонятно. – К тебе просится, Мстиславе Изяславич.

Князь нахмурился – не любил чего-то не понимать. Яруна он сам посылал в Полоцк с мало значимым делом, как обычного гонца, но с тайным поручением. Ярун не должен был воротиться так скоро.