Жребий изгоев. Всеслав Чародей – 1

Весна 1064 года, травень

Лес темнел угрожающе, мрачно глядел из-под надвинутых козырей еловых лап, щетинился сосновой хвоёй, что-то грозно шептал берёзовой листвой. Кривая тропа бросилась навстречь, упруго и послушно легла под ноги. Мелькнули мимо придорожные кусты, сердце билось где-то в горле, ветер бил в лицо, сбивая дыхание. В затылок дышал Страх. Погоня висела за спиной.

Лес вдруг расступился, выгнулась горбом поляна с пожухлой травой. Посредине высился резной столб. Капь. В самую душу ударил пронзительный взгляд из вставленных в глазницы самоцветов.

– Жди-и… – прокатился по поляне гулкий шёпот.

– Жди-и, – отдалось в кустах.

– Жди, – отозвался шелест листвы.

Волхв Славимир вздрогнул и открыл глаза. В узкое окно бил свет, пели снаружи птицы. Утро уже наступило.

Волхв сел, обхватив руками седую голову.

Сон тяготил. Пугал. Теребил душу. Странный сон, непонятный. Наверняка знамение. Давно Исток Дорог, Отец Зверья, не посылал своему слуге знамений.

Но чего ждать?

Неясно.

Избушка Славимира была маленькой. Да и к чему волхву большой дом-то? Пусть князья да бояре величаются богатством да зажитком, высокими хоромами да обильными стадами, мехами да узорочьем. Волхвам того не надо, они проводники воли богов, на них лежит Их благословение. Волхв должен всё уметь и мочь сам. Один. Вот когда ослабнет до того, что едва ноги заможет таскать – тогда, волей Велеса, и появится у него ученик-помощник. А после и Велес сам волхва призовёт.

Волхв вышел на высокое крыльцо.

Славимир метнул по сторонам грозный взгляд. Шурша иголками, торопливо уполз под крыльцо ёж, заполошно взмахивая крыльями, метнулась к лесу сова.

Душу тяготило ожидание. Ожидание чего-то непонятного и важного. Чего?

Славимир подошёл к храму, пробежал пальцами по рубленым стенам, погладил тугие валики мха в пазах, глянул на солнце, льющее золото поверх конька.

Не добрались ещё в эти края христиане, – подумал Славимир, всё ещё поглаживая мох. – Глядишь, и не доберутся, князь-Всеслава-то чаянием…

О Всеславе подумалось с искренней теплотой. Кто бы мог подумать, что у князя Брячислава, христианина и внука Отступника, построившего собор Софии в Полоцке, будет такой сын. Не зря же Велесова воля в нём.

В храме было полутемно и прохладно. Суровый лик Велеса глядел на волхва с двухсаженной высоты непроницаемыми глазами.