Жребий изгоев. Всеслав Чародей – 1

 – Человека-то? Так он же сам! Альбо там на войне – так то ворог. Чего ж жалеть-то – он же враз в вырий попадёт, возлюбленным воем у Перуна станет.

Пока говорили, подошли к одному из идолов.

Перун? Князь кинул взгляд на резное деревянное изваяние. Голая голова с длинным чупруном на темени, усы подковой, жёсткая складка у рта, тяжёлы подбородок, хмурые брови над глубоко запавшими глазами и горбатым носом. Перун, кто ж ещё…

Волхв поглядел на князя требовательно и строго.

– Пожертвуй богу что-нибудь самое дорогое для тебя.

Из того, что у тебя с собой есть.

А что есть самого дорогого у князя-изгоя? Ростислав поколебался несколько мгновений, потом решительно рванул пряжку на груди, сбросил ножны с мечом. Обнажил клинок.

– Нет у меня ничего дороже тебя, – прошептал он, касаясь дола меча кончиками пальцев. – Прости, друже…

Велигой одобрительно кивнул – догадался князь.

– Возьми узду… – обронил волхв коротко. Они уже снова были в храме. У ног Перуна, которые как-то незаметно сливались с дубовым столбом – кап словно вырастал из дерева – лежала уздечка, отделанная изузоренным серебром.

Была ли она до сих пор или нет – князь не мог бы сказать уверенно даже сам наедине с собой. Дорогая работа, и каждый узор наверняка что-то значит – не всем дано ведать древние резы и письмена, только волхвам. Даже князь знал только некоторые из них.

Ростислав невольно поднял глаза, встретился взглядом с глазами Перуна – на гранях рубинов дробились отсветы огня на жаграх. В душу вдруг вступило что-то могучее, что-то неведомое до сих пор распахнулось перед князем, он ощутил в себе силу и уверенность.

Присутствие чего-то неведомого, непознаваемого, тут же сгинуло, оставив ощущение силы.

Уздечка оказалась довольно тяжёлой – взнуздать придётся сегодня отнюдь не простого коня.

Волхв усмехнулся – а не побоялся князь взять в руки языческий оберег… добрый князь.

Впрочем, обуздывать коня Ростислава не допустили – Велигой взялся сделать это сам.

– Тебя, княже, он к себе и не подпустит, уж не посетуй, – сказал волхв, и князь отступил со странным, смешанным чувством облегчения и разочарования.

Вскоре коня вывели, и Ростислав восхищённо присел. Вороной жеребец, истинный Перунов скакун (только крыльев не хватает!), чёрный, как смоль, без единого белого пятнышка, танцевал на тонких длинных ногах, норовисто бил по земле некованым копытом, тряс гривой, горделиво выгибал шею и свирепо косил налитым кровью круглым глазом.