Жребий изгоев. Всеслав Чародей – 1

Хотел закричать, позвать дружину на помощь, но тяжёлая дремота связала не только руки и ноги, но и рот немотой замкнула.

И почти сразу же проснулся.

Над туманной летней степью победно вставал рассвет, окрашивая ещё тёмный окоём в розово-голубоватый цвет.

Приснится же, – подумал Ростислав, садясь. Под руку попалось что-то твёрдое, князь глянул и ошалело заморгал. Рядом с правой рукой в траве лежал меч.

Меч и вправду был знатным. Длинный, в пять пядей, клинок был словно сплетён из льдисто блестящих серых и бурых извилистых полос.

Оцел бесскверной выделки, с незнакомым знаменом – два скрещённых клинка, а поверх – змеиная голова. Точёная медная крестовина с серебряным узором; изузоренные, рыбьего зуба, щёчки рукояти непривычных очертаний. Витое навершие рукояти переходило в литую голову змеи, – в глазницах поблёскивали настоящие яхонты, а зубы – опять же рыбий зуб. Меч стоил не менее стада коров, а то и поболее – пары лодей с хлебом. Княжий меч, воистину княжий.

Лёгким шелестящим шёпотом невестимо откуда пришло назвище – Змиулан.

Дружинные вои, тоже уже проснувшись, молча столпились опричь князя – да и что говорить-то. Обычное дело – почтил господин древнюю могилу, вот и получил за то от древнего витязя отдарок. Хоть и говорят, что времена басен и кощун миновали, а выходит, не совсем – есть ещё чудеса в мире.

2. Дикое Поле. Устье Северского Донца.

Лето 1064 года, изок

В темноте фыркали кони, хрустели ломкой, почти уже осенней травой.

От Донца тянуло холодом. Шепель поёжился, натягивая на плечи старый отцов кожух.

– А дальше-то что было? – нетерпеливо спросил он, видя, что Неустрой умолк.

Но брат молчал, напряжённо слушая в степи что-то. Шепелю стало не по себе. Слишком близко большой степной шлях.

И точно – из степи доносился дробный конский топот, земля загудела – всадников скакало много, не меньше сотни. Скорее даже, много больше.

Неустрой дёрнулся было загасить костёр – ан поздно. Послышались крики, топот стал приближаться.

Парень выдернул лук из налучья, натянул и завязал тетиву. Стрелы под рукой путались в туле, цеплялись оперениями друг за друга.

– Но-но, парень! – остерегающе крикнул из темноты кто-то.

Степь наполнилась гомоном и конским топотом, фырканьем коней и смехом. Около костра вдруг оказалось неожиданно много людей в войской сряде. Ну всё, – обречённо подумал Шепель. – Теперь коней сведут, не иначе, хоть и не половцы, а русичи.