Жребий изгоев. Всеслав Чародей – 1

 – У отца спроси дозволения.

Шепель поворотился к отцу, глянул отчаянно и дико. Поклонился.

– Отпусти, отче.

Керкун помолчал, потом тоже вздохнул и повторил за князем:

– Ну, если так…

– Собирайся, – велел князь, и Шепель сорвался с места, прокричав на бегу:

– Я мигом, княже!

А остолбенелому Неустрою отец велел:

– Оседлай для брата коня. Бурка оседлай.

Появился Шепель и впрямь быстро, уже с мешком за плечами, с ножом и саблей на широком войском ремне.

– Ого, – поднял брови князь.

 – И войская сряда имеется?

– Я и в боях бывал, княже, – похвастал Шепель быстро.

– Ладно, – оборвал его князь, хоть и мягко, но решительно. – Прощайся, а я поехал. Нагонишь нас в степи.

Он поворотился к Керкуну.

– Ну, спаси бог за приют, хозяин ласковый. Наедешь в Тьмуторокань, на княжьем дворе тебя всегда примем. А надумаешь навовсе перебраться – милости просим.

Князь троекратно расцеловался с Керкуном и с хозяйкой, поймал ногой стремя и взвился в седло.

Вылетел со двора.

Шепель обнялся с отцом, расцеловался с матерью, у которой на глаза навернулись слёзы – всегда тяжело провожать со двора родное чадо.

– Ну, сынок, – отец хлопал сына по спине, пряча в седых усах слёзы. – Роду нашего не посрами!

– Не беспокойся, батько, – голос Шепеля дрогнул.

С братом тоже обнялись.

– Ладно, Шепеле, я тебе припомню, – шепнул на ухо один близнец другому.

3. Червонная Русь. Волынь. Владимир.

Лето 1064 года, изок

Ветерок ворвался в окно, шевельнул аккуратно убранные волосы, качнул занавеси. Принёс запах цветущих яблонь – лето в разгаре, сады словно снегом осыпало, белым да розовым.

Княгиня встала с кресла и подошла к окну.

За окном открылся вида на город Владимир и на княжий двор. Суетились слуги, стояли у ворот трое воев, что-то лениво обсуждали. Наверняка, о бабах говорят, – с лёгкой неприязнью подумала Ланка, отводя глаза. Про что же ещё могут говорить мужики, а тем более, вои? На войне и службе – про баб, с женщинами – про войну, да про подвиги…

Город полого сбегал к реке.

Ограждённый с полудня неширокой, но глубокой Смочей с болотистыми берегами, Владимир примостился на пологом, восходном берегу Луги. Ланка невольно вспомнила, как удивилась, увидев впервой город – давно, когда ещё ехала к жениху со свадебным поездом. Обычно все старались построить города на высоком берегу.