Метель

Хотя обо что ей зубриться-то – об негритянское мачете, что ли? Так им ни разу не пришлось сшибаться с чёрными клинок к клинку.

Рядом с ним сидел прямо на мостовой Данила Карбыш и сосредоточенно, едва ли не высунув язык от напряжения, заряжал «эспиньоль» – длинный двуствольный испанский пистолет, зажав его рукоять между колен. В каждый ствол «эспиньоля» надо было впихнуть три заряда, а после ещё аккуратно всыпать порох на полку с подвижной крышкой, которая сама будет подсыпать порох под кремень по мере надобности. Второе такое же чудо инженерной мысли лежало рядом с Данилой прямо на мостовой, дожидаясь своей очереди.

– Подожди, – отозвался, наконец, Станислав, отводя взгляд от сабли. – Сейчас вот Данила оружие дозарядит…

– Дурью, маешься, Станислав, – процедил Довконт, не открывая глаз. – Пороха и так осталось – чуть, а ты ещё с этими испанскими игрушками, которые через раз прямо в руках взрываются. Видал я…

Данила неодобрительно покосился на пана Миколая, но занятия своего не прервал. Подсыпал на полку порох и защёлкнул подвижную полку.

Тряхнул роговую пороховницу, украшенную индейской резьбой, одобрительно кивнул, отложил пистолет и взялся за второй.

– Прямо уж через раз, – презрительно дёрнул усом пан Станислав.

– Ну не через раз, – не стал спорить Довконт, по-прежнему не открывая глаз. – Но часто.

– Господь милостив, – отозвался Невзорович, не торопясь убирать саблю, как, впрочем, и любой из троих улан. Да и любой улан их полка или даже полубригады сейчас тоже был бы далёк от спокойствия.

Вот только не было больше ни полубригады, ни полка – все остались либо в горах, либо в предместьях Порт-о-Пренса, вырвались только они трое.

Вырвались, чтобы умереть от жары и жажды в этой крысиной норе.

Данила отбросил опустевшую пороховницу и рывком поднялся на ноги, держа в каждой руке по «эспиньолю».

– Всё, сударь, – сказал он едва слышно. – Порох закончился.

Станислав хотел что-то ответить, но не успел – с улицы послышался крики и гам, и все четверо (Данила чуть позади) бросились к углу, пытаясь осторожно из-за него выглянуть.

Посреди улицы двигалась пёстрая толпа – не меньше трёх десятков неряшливо одетых и ярко раскрашенных чернокожих. Вопили, приплясывали, что-то пинали в пыли, перебрасывая друг другу.

– Будто в футбоол играют, – процедил пан Миколай – ему доводилось бывать в Англии и видеть эту игру английских колледжей.

Посреди толпы двигался высокий, густо татуированный негр, полуголый, разукрашенный, словно шлюха.