Метель

] забрать с собой!

Бокора зарубил Довконт, скосил саблей орущего жреца, так и не успевшего понять, что за ним пришла сама смерть, не помогли ни пляски, ни вопли, ни негритянское колдовство.

И сразу же после этого уцелевшие негры (с десяток всего) с воплями ужаса бросились бежать врассыпную. Прочь от этих белокожих дьяволов, не боящихся, ни огня, ни магии, ни стали, ни смерти самой! Вверх по улице, где уже поднимался вой, слышались выстрелы ружей и мелькали грязные и драные мундиры – бежала навстречу гвардия Дессалина с французским оружием.

Глеб содрогнулся.

– Мы тогда и спаслись-то случайно, – продолжал Рыгор всё так же остекленело. – Лодку нашли на берегу, прямо под пулями вышли в море. В море марсельца одного выловили, тоже беглеца, он смог парус поставить. А потом нас голландцы подобрали из Парамарибо. Вернулись во Францию, а тут – Тильзит. Наполеон воссоздал Польшу, в Герцогстве Понятовский армию набирает! Ликовали, да…

– А потом?

– А потом – врозь. Отец твой в Герцогстве остался, с австрияками воевал, а я – в Испанию.

Встретились в июне двенадцатого года, опять ликовали – Республику воскрешать идём, Смоленск у москалей забирать! Да чуть оба в Москве и не остались навечно. Ну что с отцом-то твоим было, ты знаешь, а меня под Малоярославцем платовские казаки так рубанули, думал – не выживу. Так до конца войны в русском плену и просидел. Даже на Кавказе с горцами повоевал – скучно просто так было штаны просиживать, а тут царь набор объявил средь пленных. А мне что – лишь бы саблей помахать, денег ни гроша, чего бы не потешиться. Потом даже Петербурге побывать довелось, когда царь прощение объявил да пленных польских велел отпустить. Красивый город. Хоть и тяжёлый. Не наш.

– Да, – согласился Глеб задумчиво. – Мне тоже так показалось за этот год.

– Да, давно не было тебя видно, сударь, – сменил, наконец, тему пан Рыгор, отставив наполовину опустелый бокал с потёками пены на тонких стенках синеватого стекла времён династии Ваза[15 - Династия Ваза в Речи Посполитой царствовала в 1587 – 1648 гг.

] – позолота на краях бокала полустёрлась, едва заметным стал серебряный узор на стенках. – Когда приехал?

– Да дней пять уже, – равнодушно, как и полагалось среди людей света, ответил Невзорович, прихлёбывая пиво небольшими глотками и чуть морщась от стелющегося по комнате табачного дыма – серо-голубая пелена слоями плавала по комнате. – Пока с дороги отдохнул, пока обжился… в Минск вот надо бы ещё съездить, сестру навестить.