Метель

– Ну что ж, в добрый путь, ученик! – Андрей Иванович воздело перед собой наполненную рюмку. – Пусть любые испытания, которые выпадут на твою долю послужат только к укреплению твоей чести!

– Аминь, – подтвердил Матвей Захарович с полуулыбкой.

Мадам Изольда встревоженно подняла голову и глянула поочерёдно на обоих сослуживцев, словно для того, чтобы убедиться, что слова Хохлова об испытаниях – всего лишь фигура речи. Но оба сослуживца были торжественно-серьёзны.

Грегори закусил губу.

Рука Хохлова дрогнула и обронила на белоснежную скатерть капельку рябиновой настойки.

Словно кровь.

Глава 4. Юнга

1

Жареным напахнуло сразу же, едва Влас отворил дверь с крыльца в сени. На мгновение он задержался на пороге, ловя запах ноздрями, безошибочно определил – скородумка-чирла на топлёном сале с оленьей грудинкой. У нас гости? – мелькнула мгновенная мысль.

Дверь в жило была отволочена настежь по летнему теплу.

Шагнул через порог и понял, что не ошибся.

За столом в красном углу сидели двое. Один – спиной к двери, и по спине этой Влас сразу же узнал отца. Второго, который сидел в углу под самыми иконами (почётное место!) он тоже знал.

Лейтенантские эполеты, тёмно-синий мундир нараспашку, рядом на лавке – суконная фуражка. Знакомые очертания лица, – высокие брови, резко очерченные скулы и запавшие щёки, прямой нос с фигурно вырезанными крыльями, холодные голубые глаза. И главные отличия от среднего брата – светлые, недавно проросшие усы, волевой подбородок (у того – мягкий, совсем ещё мальчишеский).

Старший лейтенант Завалишин. Николай Иринархович.

Заслышав шаги, отец обернулся и встретил Власа весёлой улыбкой (а то и не просто весёлой, а и чуток навеселе, пожалуй). Так оно и есть, – вон на столе высится полупустой пятериковый полуштоф зелёного стекла[28 - Пятериковый полуштоф – 0,61495 литра.].

– А, здравствуй, сын!

– Здравствуйте на все четыре ветра, господа офицеры, – церемонно поклонился Влас, хотя больше всего ему хотелось сейчас расплыться в улыбке.

– Не стоит церемониться, – добродушно ответил Завалишин – он был старшим в чине. Отец, всего лишь мичман, смолчал, только опять добродушно ухмыльнулся. – Присядь-ка с нами, если отец не возражает.