Не-доросли. Холодные перспективы

– А ты и правда его потерял, или просто возвращать не хотел? – полюбопытствовал Грегори, но атаман смолчал, глядя в сторону и только осторожно прикоснулся к распухшему уху. Краснота уже понемногу спадала на морозе, но ухо по-прежнему ещё отсвечивало малиновым.

– Бывает, конечно, и у нас удача, – задумчиво сообщил Яшка. – Вот в августе, к примеру, когда большие скачки были…

– На ипподроме?

– Да нет, – атаман чуть улыбнулся. – Англичане с Васильевского побились об заклад с нашими со Средней Рогатки. Устроили скачки – три английских жеребца – Нитроген, Шарпер и… забыл, – сообщил он сокрушённо, – против трёх наших дончаков, там жеребец Леонид в вожаках.

Народищу собралось – пропасть, и как раз возле нашего Обводного. Ну мы в толпе и поживились… десятка два кошельков, небось, стянули.

– А победил кто? – сумрачно спросил Грегори, которого покоробила простодушная радость атамана, с которой тот рассказывал про два десятка обворованных им и его шайкой зевак.

– Где? – не понял Яшка.

– У коней.

Англичане или наши?

– Англичане вроде бы, – подумав, сказал атаман. Видно было, что он почти и не помнит. Да и зачем ему? Двадцать вытащенных портмоне важнее.

Прошли по Невскому до Троицкого переулка, повернули на юг, а потом, от Пяти углов – на Разъезжую. Грегори оглядывался с любопытством – дома в этой стороне города, которая, он уже знал, зовётся Московской, чем-то неуловимо отличались от тех, которые он привык видеть на Васильевском. И люди, которые то и дело попадались навстречу – тоже были мало похожи.

Там, на Васильевском, так и чувствовался какой-то английский или голландский дух, а здесь – словно в русской провинции оказался – армяки и гречневики, малахаи и татарские халаты. Несло запахом сбитня и горячих пирогов – с рубцом, с кашей, с мясом и рыбой, с капустой. Когда Грегори обратил на это внимание Яшки, атаман мгновенно рассеял его недоумение.

– Так оно и есть, – подтвердил он. – Там, на Васильевском и на самом деле полно англичан живёт. Потому и наши, русские, стараются на них быть похожими.

На Гороховой и Вознесенском – там немецкая мастеровщина больше, у Обухова моста – жиды, на набережных, во дворцах – господа, чистая публика. А тут вот – наши русопяты, потому и зовётся – Московская сторона.

– А мы ку… – Грегори осёкся, и мгновенно поправился, – далеко мы идём-то?

Яшка покосился на него, весело хмыкнул, видимо, вспомнив, у кого в народе принято спрашивать «куда идём?», но смеяться не стал.