«Сорок восьмой» не подвёл (повесть о крылатом друге)

«Сорок восьмой» не подвёл (повесть о крылатом друге)

Виктор Николаевич Кокосов

Вниманию читателей предлагается основанная на реальных событиях осени 1944 года единственная в отечественной литературе повесть о военных голубях. Крылатые бойцы специальной роты голубиной связи Красной Армии – разведчики, почтальоны, диверсанты – внесли свой посильный вклад в Победу над немецко-фашистскими захватчиками.В оформлении обложки использован коллаж Татьяны Громовой, подаренный ею автору после прочтения повести.

I. Сентябрь 1944-го

Несмотря на распахнутое окно, в палате было душно. Молодой выздоравливающий лётчик – обер-лейтенант[1 - Oberleutnant (нем.) – обер-лейтенант – старший лейтенант.] Генрих фон Шютце – привычным движением придвинул к себе толстую суковатую палку, больше напоминавшую дубинку, которую за пять марок раздобыл ему краснорожий санитар. «Пора! Пора отвыкать от костылей», – решил про себя Генрих, накинув предусмотрительно оставленную лежать поверх одеяла шинель, тяжело опёрся на палку обеими руками, поднялся во весь свой невысокий рост.

Держась за спинку кровати, сделал шаг здоровой правой ногой, затем осторожно подтянул за ней недавно освобождённую от гипса левую ногу.

«Кажется, уже почти не болит, передвигаться можно», – подумал белокурый лётчик и, выставляя палку вперёд, заковылял в коридор. Потом, держась одной рукой за стену, а другой опираясь на палку, двинулся к лестнице.

«Да, танцевать я буду не скоро, – продолжал размышлять он, ухватившись правой рукой за перила, а левой крепко сжимая палку, – хотя упасть с такой высоты и не разбиться насмерть – уже большая удача.

Как сказал главврач, герр[2 - Герр – Herr – господин (нем.)] оберштабсарцт[3 - Oberstabsarzt (нем.) – майор медицинской службы (здесь и далее – в ча-стях вермахта).] Меллер, мне повезло: приземлился в огромный стог сена, так что баронесса фон Шютце может благодарить трудолюбивых латышских крестьян за спасение сына. Остальные три члена экипажа бомбардировщика погибли».

От мыслей о матери и счастливом спасении Генриху стало веселее. Он бодро доковылял до крыльца, вдохнул полной грудью прохладный сентябрьский воздух и поискал глазами на полукруге перед главным подъездом госпиталя свободную скамейку. Ага, есть – у большой лужи! Но, чтобы добраться до неё, следовало обойти клумбу по чудной песчаной дорожке справа, минуя две другие скамейки.