Сотворение Эдема. Книга вторая. Уродцы цивилизации

Они подождали, пока все разошлись, и последними вышли из дворца.

В стороне всё ещё что-то горячо обсуждали отпрыски и, посмотрев в их сторону, Суперсудьбоносная пророчески изрекла:

– А ведь это они в экспедицию собираются…

– Молоды ещё…

– Но принимать решение придётся… Пойдём ко мне.

Они прошли в первый дворец властительниц. У встретившегося Будара Суперсудьбоносная спросила о показаниях радара. Тот успокоил: фоновый уровень.

Прошли в комнату, где главным было стоящее у стены широкое ложе, устланное шкурами крупных зверей.

– Знаешь, зачем я тебя позвала? – Суперсудьбоносная положила ладони Красису на плечи, посмотрела в глаза. – Что-то мне захотелось иметь от тебя мальчика… Дочь у меня есть, а вот сын… Может быть, и не так плохо, если у Суперсудьбоносной родится тот, кому предназначено быть производителем.

– Почему от меня? – подавляя желание, не к месту поинтересовался Красис.

Суперсудьбоносная его волновала сейчас так же, как и прежде. Как и много лет назад, когда он увидел её купающейся в водоёме.

Как и шесть лет назад, когда вошёл в эту комнату и познал ласковое неистовство властительницы.

Он провёл немало памятных ночей с Машисой, и у них была умная и красивая дочь. Он оплодотворил Тонжу, когда она этого захотела, и помнил ночи, проведённые с ней. У Лакисы был ребёнок от него и он не забыл, как она бесцеремонно сравнивала его с остальными мужчинами, которых уже познала. Он бросил своё семя в Монжу, которая даже в наивысший момент соития вела себя прагматично и следила в основном за тем, чтобы ночи не прошли впустую, и он был рад, когда их встречи закончились.

Но самые запоминающиеся ночи остались здесь. Одна, первая, растянулась на два месяца, потому что Суперсудьбоносная сначала хотела уверенности, а потом приглашала его, объясняя это тем, что плод властительницы должен всё время орошаться семенем мужчины, чтобы был здоровый и сильный ребёнок.

За эти годы близость полов во имя продолжения цивилизаций стала считаться целесообразной необходимостью, никто никого не ревновал, но проявилось и нечто иное.

Иная близость, чем только близость совокупления, диктовала Адже и Саджу быть вдвоём, хотя Аджа имела ещё ребёнка и от Раджа. Монжа продолжала жить с Князем, хотя от него у неё было лишь трое детей из пятнадцати. Тонжа делила заботы с Раджем, но кроме Гаджа, остальные дети были не от него. Лакиса жила с Зантисом, и у них был всего один общий ребёнок из четырёх.