Встречи и расставания

– Сдохнешь тут с вами, – не выдержала Войкова, когда Гурьева дотащили и передали Кире Евсеевне, начавшей делать с Гурьевым то же, что только что она проделывала с Надей. – Дохлые все, жуть…

И отошла в сторонку, потому что тошнота делала её слабой…

Гурьев открыл глаза.

Долго водил ими по сторонам, пока не увидел Надю, уже сидящую, обхватившую лицо ладонями. Коснулся пальцами её бедра и только потом попил из кружки.

– Оклемались, – недовольно произнесла Кира Евсеевна. – Нашли время гулять.

– Сирош?.

– А что Сирош? Этот злыдень чай, поди, хлещет, – вернулась Войкова. – Сидит ваш Сирош в тенёчке и в ус не дует…

– Обморок, – сказала Кира Евсеевна. – От слабости. Скрутило нас чего-то…

Гурьев попытался подняться.

Еремей Осипович стал помогать.

Ирочка Беловёрстова страдающе смотрела на них.

– Вот и всё, – произнесла Надя, ни к кому не обращаясь.

Вставший Гурьев положил ей на плечо руку.

– Тебе лучше? – спросил он.

Надя кивнула.

– Ты меня вытащила?

Она молчала.

Гурьев обвёл взглядом пустыню, стену…

– Завтра Сирош должен прийти. Завтра, – твёрдо сказал он. – Это радиация. Мы хватанули рентгены…

– Я поняла это, – сказала Кира Евсеевна. – Я поняла это ночью.

– Чего хватанули? – Войкова наклонилась над Кирой Евсеевной. – Какой заразы?

– Атомов, – буркнула та. – Таких малюсеньких, невидимых…

– Это что, как в больнице?

– Раз в сто, а может, и больше.

Войкова выпучила глаза.

– Я слыхала, мужики – того, никуда потом, не стоит…

– Мужики… – произнесла Кира Евсеевна и поджала губы.

И Ирочка Беловёрстова не удивилась этой пошлости Войковой, а лишь взглянула на испуганного Еремея Осиповича, не понимая этого испуга, но жалея его.

– Во, влипли… – выдохнула Войкова и неожиданно подмигнула Гурьеву: – А то, может, проверим, а?.. – То ли засмеялась, то ли заплакала и поплелась вслед за Еремеем Осиповичем, уходящим за барханы.

И Кира Евсеевна крикнула ей вслед:

– Пригляди за мальчиком.

– Надо ждать, – сказал Гурьев. – Надо ждать и беречь силы.

Он лёг, спрятав голову в тень.

И Надя легла рядом, положив ему на грудь руку, а Ирочка Беловёрстова прижалась к нему с другой стороны.

Только Кира Евсеевна осталась сидеть, наблюдая за Войковой и Еремеем Осиповичем и думая, что если те упадут, она не сможет их притащить. Потому что у Войковой вес – как у хорошего мужика…

Светящиеся ободья покатились из пустыни под утро.