Встречи и расставания

Войкова не выдержала:

– А жена у вас сейчас есть?

– Жена есть, – продолжая улыбаться, ответил доктор. – Всё как положено.

Войкова подбадривающе поглядела на Еремея Осиповича.

– Вот видишь, – произнесла она. – И у тебя будет, не переживай, дурачок.

– Прекрасно, – подвёл итог своим мыслям доктор. – Я побеседую с каждым из вас позже, нам нужно будет многое обсудить. Есть ли среди вас женатые?

– Есть, – торопливо ответила Войкова. – Вот только они у нас одинокие, – показала на Еремея Осиповича и Ирочку Беловёрстову.

 – А у нас у всех есть, а вот они – оба здесь, муж и жена…

Доктор пристально посмотрел на Гурьева, потом на Надю.

– Вы хотите быть вместе?

– Да, – кивнул Гурьев.

– Хорошо… Прошу ответить врачу на те вопросы, которые она вам задаст, и назвать ваши домашние адреса.

Доктор надавил на белую кнопку в углу стола, вошла уже знакомая беловолосая девушка.

– Маечка, устройте их… Вот этих вместе, – показал на Гурьева и Надю.

…Палата была светлой, просторной, с установленными в нишу телевизором и книжным шкафом.

Книги – новенькие, пахнущие типографской краской. Гурьев полистал их…

Две кровати разделяла тумбочка с настольной лампой и вазочкой. В вазочке рдели яблоки.

– Кажется, мы попали в санаторий, – сказал Гурьев и прилёг на кровать, источающую слабый и волнующий запах сирени.

Надя присела на краешек, положила голову ему на грудь.

– Гурьев, – тихо сказала она, – хочешь, я расскажу, что будет дальше?

Он подумал.

– Скажи, ты давно научилась этому?

– Гурьев, ты не обижайся на меня, но нам надо было туда спуститься… Когда ты потерялся, я испугалась.

Я чуть не умерла. Гурьев, я никогда тебя не оставлю, слышишь…

– А это… это всё сейчас не мираж? – спросил он.

– Мираж.

Она провела по его лицу пальцами.

– А мы – мираж?

Надя не ответила.

Она касалась кончиками пальцев его лба, он старался не забыть этих ощущений и погружался в сладкий сон, в котором все они: он, Сирош, Кира Евсеевна, Ирочка Беловёрстова, Еремей Осипович, Войкова, Надя – поднимаются все выше и выше, и вот уже далеко внизу остаётся Земля, с её голубыми океанами, белыми извилинами гор, зелёными лесами и жёлтыми пустынями, покрытая, словно язвами, нарушающими эту гармонию и единство, пятнами городов.

И Гурьев ищет глазами среди пятен одно, маленькое, почти забытое, но как ни старается, не может разглядеть. А Земля всё отдаляется, и он знает, что так уже было и он вернётся сюда…

Сноски.