Встречи и расставания

 – Слушай, женился бы ты, что ли? Всем было бы лучше.

– Кому это всем? – уточнил Глеб, отстраняясь и выбирая оптимальный путь среди дорожных колдобин, заполненных водой.

– Тебе, Насте и всем твоим родным и близким.

– И прежде всего тебе, – уточнил Глеб. – Слушай, Паш, почему женатики или вот как ты, зависимые, всегда покушаются на свободу холостяков? От зависти?

– Это ты завидуешь влюблённым, – парировал Павлик. – Вон, заглядываешься, чуть ногу не сломал.

– Да, засмотрелся. Я радуюсь чужому счастью. Искренне.

Глеб расстегнул алеутку – здесь, у подножия совсем близких горных отрогов, было ощутимо теплее, – и, не щадя ботинок, зашлёпал по мелким лужам, жалея, что больше на дороге никого нет и не с кем поделиться чувством любви ко всему, что есть в этом мире. Павлика он в расчёт не брал: за многие годы сожительства он понял, что флегматики хороши только в качестве громоотвода, но ни в коем случае не трута. Вот и сейчас тот не преминул удивиться неразумному поведению Глеба.

– Ноги промочишь.

– Весна, Паша, весна.

– Всё равно, – буркнул тот, и Глеб передумал развивать тему.

Родная деревня Павлика – одна улица, притулившаяся у склона сопки и несколько ответвлений-проулков от неё. В тот давний приезд Глеб поднимался на склон сопки. Рассматривая деревню сверху, отметил, что больше ей и не было возможности растягиваться: с одной стороны она упиралась в реку, которая, гремя по каменным валунам, неслась из ущелья, с другой – в пустынную долину, по которой пролегала железная дорога.

А за долиной и безлесой возвышенностью был город, откуда они приехали. Увидеть его можно было только с самой высокой из вершин, что вздымались над деревней. Но дорогу туда перекрывал шлагбаум.

Они шли со станции в деревню, и Глеб спросил:

– Паш, а ты поднимался туда, на самый верх? Чтобы город увидеть.

– Там – воинская часть, – отозвался Павлик, обходя лужу.

– Так что, она там всё время?

– Всё время.

– И вы пацанами не лазили? По-пластунски, ночью. Я представляю… – Глеб остановился, крутанулся на месте: – Сердце колотится, каждый шорох пугает, всякие чудища, звери… Слушай, это же на всю жизнь память.

– Ага, память… Был у нас герой. Его увезли куда-то, и батьку следом.

– Что значит увезли?

– За шлагбаумом поймали и увезли. Это ж секретный обьект.

– А, ну да…

Глеб задумался.

Настроение упало.

Мужчин в погонах любой раскраски он почему-то не любил, хотя сам окончил военную кафедру и уже почти год значился лейтенантом запаса.