Встречи и расставания

– А кто, собственно, таков этот Хохлов, – бодро в рифму отозвался Глеб, не сводя глаз с повернувшейся Танечки, – обыкновенный занудистый и лысый наш начальник. И почему я должен его уважать и… любить. – Он смотрел в глаза Танечки. – Нет, не буду. Я буду любить Татьяну…

Мельком он отметил, что в углу Ольги Захаровны наступило молчание, но отвлекаться не стал и повторил:

– Я буду любить Татьяну.

– Ради Бога, люби, – согласился Павлик. – Только поторопись, иначе на самолёт опоздаем.

– Какой ты всё-таки пошляк, – негромко резюмировал Глеб и неохотно поднялся.

– Всем – до свидания, – перебил его Павлик и подтолкнул Глеба.

Под разноголосое «до свиданья» они вышли на крыльцо. Тяжеленная авоська с харчами мигом очутилась в руке Глеба, и он не успел ни возразить, ни последний раз взглянуть на Татьяну. Фёдор Никитич и новый свояк Павлика проводили их до ворот, и тут втроём выпили на посошок, потому что Павлик отказался наотрез, и, ёжась на неожиданно постудевшем ветру, они зашагали по улице.

Авоська была явно не его весовой категории, и через сотню метров Глеб предложил Павлику вернуть её родителям. Тот осуждающе покачал головой, пригрозил ничем не делиться и присовокупил авоську к необьятной сумке.

– Да ладно уж, – забрал её обратно Глеб. – Паду как загнанный мерин, пусть совесть тебя замучает.

– Пади, пади, – безжалостно согласился Павлик, размашисто вышагивая по дороге.

Он уже пришёл в себя и обрёл привычную устойчивость. И Глеб позавидовал ему, ибо чувствовал себя не очень хорошо: весёлость исчезла, на смену ей приходила тоска и лишь воспоминание о Танечке поднимало настроение. Авоська ощутимо оттягивала плечо и резала руку, так хотелось оставить груз в ближайшей луже, но он вынужден был тащиться с ним на электричку.

А почему, собственно, он не может поступать так, как ему хочется?

Почему он должен расставаться с тем, без чего – он был уверен в этом – ему невозможно будет жить дальше?

Глеб остановился.

– Паша…

– Давай быстрее, – не оборачиваясь и не останавливаясь, отозвался тот. – Видишь, электричка уже показалась.

Глеб прикинул расстояние до выползающей из-за сопок электрички, до перрона и сделал последний рывок.

Павлик ждал его на ступеньках, словно мог, протянув руку, придержать состав, если бы тот тронулся, подцепил авоську, собрался пройти в вагон. Но Глеб выпалил:

– Я остаюсь.