Дети оружия

– Ступай к Шарпану, – качнул головой Леван. – Вот куда пальцем мне показал, туда и ступай. Шарпан с тебя спросит за всех, а я к нему не вернусь. Мне еще пожить охота.

Снулый молчал. Всегда неторопливый, упрямый и покорный приказам начальства, он медленно вертел в голове тяжелые мысли. Думать Снулому было непривычно, да и страх как захлестнул его, так до сих пор и не схлынул, мысли тонули в страхе, как камни в болоте.

– Ступай, чего встал? – продолжал Леван. – Может, Шарпан тебя помилует, а с меня уж точно спросит, почему прииск бросил.

Мне стеречь велено, а я сбежал. Не поверит, что сберечь неможно было, я Шарпана знаю. Ему виноватый нужен, а вот он – я как раз и есть. Я ж старшой на прииске, я и в ответе за все. А я сбежал. И вас спас, потому что жалко мне вас. Вы люди верные, надежные, на что вам гибнуть зря? Тварь всех бы прикончила, кого раньше, кого позже.

Леван умолк, глядя охраннику в глаза. Тот потупился.

– Ну, так мы же, – выдавил он наконец, – к нему, к Шарпану… за подмогой. Мы же за подмогой поехали.

На самом деле они просто сбежали, и никто не думал, что сказать хозяину, если доведется ответ держать, – очень уж страшно было, страх переполнил разум, не осталось в Снулом ничего, кроме страха… Но человек – такое существо: когда страх уходит, просыпаются другие чувства и мысли начинают шевелиться. Вот и старался Снулый подыскать оправдание.

– Я должен был кого-то одного за подмогой отправить, так, – согласился Леван. Он уже окончательно пришел в себя, говорил спокойно и твердо.

 – Кого? Дулю, наверное. Да нет же, я должен был все Кире растолковать и обратно его снарядить. А уж ты, Снулый, у меня в лучших стрелках числился, тебя бы я не отпустил. Видишь, как я сделал? И тебя спас, и Дулю… Сам тоже живой покуда, так? Но к Шарпану мне больше ходу нет, а ты валяй ступай к нему. Скажешь: Леван виноват, он один. А я, скажешь, ни при чем, само так вышло, что я сбежал и прииск бросил и хозяйское добро, и все такое.

Снулый еще потоптался немного в пыли, пятная ее своей тенью, потом залез в коляску и пристроил карабин между ног.

На Левана он не глядел, пялился куда-то в сторону.

– Чего ж мы стои?м-то? – враз заволновался Дуля. – Тика?ть отсюда скорее надо. Вот-вот темнеть начнет! Неровен час попадемся посреди равнины этой… этой…

– Этой гадине, – поддакнул Снулый. Он уже почти совсем освоился с новой мыслью: теперь они беглецы. Он еще будет долго обдумывать новое свое положение, но главное в голове уже угнездилось.