Дети оружия

 – Леван бодро передернул затвор. Теперь, когда прииск и страшная ночная тварь остались далеко позади, он снова чувствовал себя злым и сильным – как раньше, до этой страшной декады, когда тварь забирала по человеку всякую ночь и Леван не мог ей помешать. Пока не придет ночь, он будет сильным. С темнотой страх вернется. – А ну идем!

Тут за холмом вой взлетел с новой силой, теперь в нем звучало торжество. Леван больше не мешкал и потрусил к выжженному солнцем желтому скату. Взбежал к вершине, слыша, как позади тяжело топает Снулый и тяжко, с подвыванием, вздыхает Дуля.

Достигнув переката, Леван прилег и, вжимаясь в пыль, пополз, осторожно выглянул.

Следующая лощина была куда шире, и по ней проходила дорога. Не настоящая дорога, конечно, а так – наезженная колея. На ней замер мотофургон с прицепом. Мотоциклетка с небольшим кузовом, обшитая ржавыми стальными листами, выкатилась из колеи. В широкой щели посередине ее лобовой брони, пропоров ползунью шкуру, косо торчало древко копья. Водитель был убит или тяжело ранен.

Еще одно копье застряло в решетке над передним колесом, и из пробоины, обтекая длинное древко, вился черный дымок.

Четырехколесный массивный прицеп ткнулся в мотоциклетку сзади, торможение вышло жестким. Прицеп тоже защищала броня, из вертикальных бойниц высовывались стволы. То и дело звучали выстрелы, клубился сизый пороховой дым. Вокруг мотофургона, завывая, носились наездники на манисах. Полуголые, загорелые дочерна дикари размахивали копьями, ящеры под ними шипели, разевая клыкастые пасти.

Дикарей было около двух десятков, да несколько убитых либо тяжело раненных валялось на дороге.

– Как поступим? – тревожно спросил Дуля. Втайне он все еще надеялся, что Леван сейчас плюнет и велит потихоньку убираться: кочевых-то многовато.

– Палим из всех стволов и бежим к ним. – Леван покосился на Снулого; тот не спорил и послушно вскинул оружие. По крайней мере, хоть один не трусил. – Нападем, пока они не сообразили, что нас всего трое.

Чем больше убьем сразу, тем меньше работы после. – Уже поднося приклад к плечу, он добавил: – Когда побежим, орите во всю мочь.

Леван взял на прицел бойкого кочевника, который носился у самого кузова и норовил ткнуть копьем сквозь бойницу. Вот кочевник ухватил левой рукой ствол длинного ружья, высунувшийся из-за брони. Обжегшись, отдернул руку и взмахнул ладонью. Манис под ним пригнулся и дернул башкой…

Громыхнул карабин Снулого, Леван тоже выстрелил.