Дети оружия

Люди вошли во двор, прогремели последние выстрелы, работники Шарпана взялись за ножи, чтобы срезать острые, как бритва, плавники мертвых катранов.

Когда со зверьем было покончено, Киря вдруг пустил слезу. Сел у края и стал шмыгать носом, утирая морщинистое загорелое лицо рукавами.

– Вот и всё, вот и всё… – бормотал он. – Живой я! Сколько всего было… сколько… а я живой! Живой!

Во двор вошел Шарпан. Оглядел обглоданные кости, разбросанные там и сям, задрал голову и долго смотрел на рыдающего Кирю.

Потом прогулялся по цеху – подсчитывал убытки и долго бранился. Его охранники снова нагромоздили ящики, чтобы сидельцы могли спуститься с крыши. Кирей занялся лекарь, а Йолю позвал хозяин.

– Никого больше не осталось?

– Не, все сгинули.

Хозяин поморщился:

– Ладно… Тогда рассказывай ты. Чего тут стряслось? Куда народ делся? Почему такое разорение?

Йоля принялась описывать, что произошло на прииске. Потом вспомнила о сбежавшей охране.

– А разве не прикатил этот… Леван? Я думала, он доложит.

Что, не объявлялись охранники с прииска?

– Никого не было, – покачал головой Шарпан.

– Леван, должно быть, сбежал, – прогудел Митяй, здоровенный детина, заведовавший охраной.

– Вот гад! – с чувством произнесла Йоля. – «Беретту» у меня отнял, мутантская задница.

– Может, он твари этой вашей попался? – предположил Шарпан. – До сих пор Леван верным человеком был, нигде не подвел меня. Митяй, слышь? Пусть Левана ищут. А кто еще с ним?

Этот вопрос был уже к Йоле, но она приисковых охранников в лицо не знала, а теперь, когда над мертвецами потрудились шакалы и катраны, их никто не смог бы опознать.

Киря сказал, что сбежали трое, а кто именно, он не успел заметить.

Потом Шарпан, прихватив Йолю и Митяя, отправился смотреть на ночной страх. Сендер покатил вдоль подсохшего черного следа, Митяй нервничал и не убирал ладони с рукояти револьвера.

Тварь валялась там же, ничего не изменилось, разве что чензир схватился крепче.

Шарпан сопел и ругался вполголоса, шагая вокруг растекшейся черной лужи. Остановился перед мордой, влипшей в ком черной грязи, и долго разглядывал.

– Вот ведь, – буркнул он наконец, – и откуда это гадство выползло только? И почему именно к моему прииску?.. Сколько убытков, сколько убытков! Кто мне все возместит, а? Эта дохлятина, что ли?

– И «беретту» мою Леван увел, – поддакнула Йоля.

– Ты еще со своей «береттой»! – вдруг вызверился Шарпан.