Дорога оружия

Паршиво, что про покражу вызнать не удалось…

Молодой пушкарь, похоже, осознал, что теперь ему известно не по чину много и второй после воровки нежелательный свидетель – это он. Вот и старался показать свою полезность и правильное понимание ситуации.

– Да знаю я, кто вашу установку увел, – буркнул Мажуга. – Золото, что у Харитона при себе оказалось, когда он в бега ударился, – это и есть плата за пособничество. Харитон все втихаря вынес из управы, да не лазом, а прямо в двери – на него ж никто не подумал бы, так? Ну, Востряк Птаха, конечно, соучастник, помогал выносить.

Он парень крепкий… был. Харитон в одиночку ящики не уволок бы, потому что мозгляк. Мыслю так, что больше в деле никого не было, потому что тут чем меньше людей знают – тем надежней. Так что, считай, крыс ты в своей управе вывел, Самоха. Так можешь совету и доложить – дескать, крыс вывел, все чисто.

Самоха слушал, разинув рот. Курчан тоже поразился:

– Как же ты вызнал? Откуда? Я ж с тебя глаз не спускал! Самоха, я с него глаз не спускал! Как же это? Когда поспел?

– Это моя работа такая, – не без самодовольства объяснил Игнаш.

 – Ты ж понимаешь, Самоха, если будет видно, каким таким образом я свою работу выполняю, так выйдет, что и любой то же самое сумеет. Нет, нам, сыскарям, полагается тайно действовать.

– Хорошо, хорошо, твои секреты пусть при тебе и остаются, – устало махнул рукой управленец. – Рассказывай, что еще вызнал.

– Может, сперва молодого отошлешь? – предложил Ржавый.

Самоха тяжело развернулся на стуле и уставился на Курчана, тот потупился.

– Валяй при нем, он и так слишком много знает, а мне помощник требуется. Слышь, Курчан, ты все разумеешь? Сознаешь, какой на тебе ответ будет теперь лежать?

– Сознаю, – буркнул пушкарь. Для него это был шанс выслужиться, прикоснувшись к тайнам цеха, и молодой не хотел свой шанс упускать.

– Что мне будет, если скажу, для кого Харитон пушкарское добро увел? – поинтересовался Игнаш. – Сам видишь, как дело обернулось. Я уже и теперь цеху послужил, вора нашел.

А если назову, у кого сейчас эта установка…

– Да ты назови, цех в долгу не останется!

– И с Асташкой мое дело разрешишь? Насчет трубы?

– Чего? Какой трубы?

– Видишь, Самоха, ты уже о моей заботе позабыть успел. А для меня это первое дело! Слушай, напиши себе на стене, вон там, прям над дверями: «Асташка, Мажуга, труба». Как увидишь надпись, враз вспомнишь.

– А что, и напишу! Чтоб мне в некрозе сгнить, напишу.