Дорога оружия

Коса ее, толщиной едва ли не с Йолину ногу, болталась по круглой спине вправо-влево. Захотелось подскочить и дернуть за косу, но Йоля сдержалась. Сперва осмотреться нужно, разобраться, как здесь что устроено да как отсюда рвануть ловчее, а потом уже приниматься за развлечения. Она вслед за Ористидой вошла в дом; после жаркого, залитого солнцем двора враз пахнуло прохладой, а когда дверь за спиной захлопнулась, стало темно. Йоля остановилась, привыкая к полумраку, тетка окликнула:

– Не стой столбом, шагай.

Сюды вот пока зайди.

В темноте открылся светлый прямоугольник, потом его заслонила могучая фигура Ористиды. Йоля послушно вошла в комнату и очутилась в крошечном чуланчике. Свет лился из оконца, забранного решеткой. Если бы не решетка, Йоля могла бы выскочить, а толстая Ористида разве что голову просунет. Жалко, что решетку навесили, в общем.

– Садись на скамью, жди.

Дверь захлопнулась. Вроде не запирали? Йоля посидела немного, потом прокралась к двери и осторожно толкнула ее.

Верно, не заперли. Только куда бежать? На двор? А там чего, там работники сендер разгружают, ворота заперты небось, а на ноге-то – цепь по-прежнему, с ней не попрыгаешь. Опять ждать придется, пока что-то произойдет. Девчонка огляделась – нет ли какой железки, чтобы замок отпереть? Но комнатенка была пуста. Чем бы заняться? Йоля подошла к окну, глянула сквозь решетку. Двор виден, и ворота видны. Так и есть, заперты здоровенным брусом, продетым в петли. Тут как раз с вышки крикнул караульный. Двое работников, разгружавших Мажугины покупки, заспешили к въезду, вытянули засов, стали отворять ворота. Во двор вкатился большой сендер, выкрашенный синей краской, в нем двое. Тот, что за рулем, остался сидеть, а второй вылез.

Хлопнула дверь, раздался голос Мажуги:

– Ты, что ли, надысь приезжал? От Астаха?

– От него. – Приезжий обернулся. Теперь Йоля его получше разглядела: крепкий такой мужичок, в плотной куртке, перетянутой ремнями. – Что ж ты хозяину не отвечаешь? Он твоего слова ждет.

– Дела были, в Харьков ездил. И ответ мой твоему хозяину известен: семь золотых в сезон.

– А ведь Астах сказал, чтобы подумал ты. А когда Астах говорит подумать…

– То мне сразу хочется цену поднять, чтоб он видел, что я хорошо думаю, – отрезал Мажуга. – Значит, если Астах на семь не согласен, скажи ему: последнее слово – восемь. Жду его завтра с задатком. Если вместо него сюда снова ты заявишься, мой ответ будет – девять в сезон.