Король-демон

Зачем тебе эта возня с людьми? С теми, иными людьми.

– А разве не ясно? Я пытаюсь найти союзников на случай, если…

– Если?

– Если ОН вернется… – облако мрака слегка смещается.

Свет немного тускнеет:

– Ты что-то знаешь? Ведь нет?

– А ты? Сознайся – ведь ты тоже боишься ЕГО возвращения?

Свет вспыхивает вновь:

– С чего ты взял?

Мрак клубится и деформируется, кажется, что в нем угадываются какие-то очертания, но это только кажется.

– Интуиция, сестра, интуиция… Ведь и ты не знаешь, каким ОН вернется.

Это смущает тебя, нарушает твой пресловутый покой, верно?

– Чего ты хочешь?

– Ну-у, я мог бы сказать: «не мешай мне», но это было бы слишком в твоем духе. Поэтому – мешай, вреди, противодействуй! Это только веселит меня! И победа рано или поздно придет! – это, казалось бы невозможно, но абсолютный мрак становится еще чернее. – Ведь это я всегда делаю новый ход, а ты лишь ищешь ответ на него. С каждым разом тебе труднее найти ответ – и когда-нибудь ты не найдешь его вовсе! Так что давай, пытайся мешать мне, пока еще можешь – и трепещи, узнавая о каждой моей новой выдумке, и бойся, что она окажется последней!

Облако мрака начинает расползаться, теряя форму, растворяясь в окружающем его свете, но и свет при этом блекнет, принимая в себя частицы мрака.

И вот нет ни мрака, ни света – есть только тусклое, бесформенное нечто… или, может быть, ничто…

Глава 3

Восшествие на престол нового короля – это всегда праздник для подданых. Этот факт не объясняется никакими реальными причинами, но от нового короля всегда ждут, что он улучшит жизнь народа.

«Уж теперь-то заживем» – написано на всех лицах. А уж если король молод и недурен собой – ликованию толпы нет предела. Однако в день коронации нового альдийского короля к обычному для такого случая праздничному настроению примешивалась тревога.

Разумеется, ни в чем конкретном тревога эта не выражалась, народ выражал приличествующий поводу восторг, цехи Альды прекратили работу и городской люд, предводительствуемый цеховыми мастерами и старейшинами, в праздничной одежде сошелся на площадь перед дворцом.

Подмастерья и ученики, готовые зубоскалить по любому поводу, шутили и задирали друг друга, молоденькие горожаночки строили глазки и хихикали, карманники снимали свою обычную жатву, мальчишки стайками шныряли повсюду, и все же на площади чувствовалась какая-то напряженность, какое-то ожидание, неясная тревога… Впервые на трон Альды, королевства людей, садился не человек.