Могила повелителя

Общину ждет разорение, и ваши жилища будут разрушены, обращены в руины – под стать тем, что на верхнем холме. Айхерн падет, исчезнет, это название сотрут с карты Круга, и на развалинах ваших отелей и паласов поселятся дикие звери. Жители будут убиты, а имущество разграблено и уничтожено.

Престарелый сеньор приоткрыл рот и замер, впечатленный картиной грядущих бедствий. Тогда заговорил старшина купцов:

– Но, ваша милость, может, мы не станем доходить до таких крайностей? В Айхерне известен ваш обычай, и мы, пожалуй, готовы отдать пятую часть урожая…

– Это было раньше, – перебил старика Ройнгард.

 – Теперь у меня другие желания.

– Другие? Четверть урожая? Нет? – Старик вглядывался в тень под забралом и пытался угадать, что на уме у Лорда Тьмы. – Треть? Прошу прощения, я не уполномочен принять такие условия, нам бы посовещаться…

– Нет, речь не идет о доле урожая, – заявил Капитан.

– Что же тогда?

– Готовьтесь к бою. Сможете победить мою армию – спасетесь. Не предлагайте мне выкуп, я твердо решил захватить Айхерн в бою.

Поглядите, перед воротами достаточно места. Я готов даже немного отступить, чтобы вашему войску было где выстроиться.

– Но… может, все-таки?..

– Все-таки?

– Может, мой господин, вы назовете условия.

– Я мог бы потребовать ваших дочерей, к примеру.

– И что тогда? – встрепенулся третий старец. У него не было дочерей, только сыновья. Внучек тоже не было. – Что, если мы согласимся?

– Тогда я стану убивать девочек перед городскими воротами. Одну за другой – до тех пор, пока вы не выйдете драться.

Я желаю сразиться с Айхерном!

– Бессмысленно, почтенные, – пробормотал дворянин, – Лорд не желает мира.

– Очень хорошо, что мы понимаем друг друга. – Стальной шлем слегка качнулся.

– Но почему вы согласились говорить с нами, если все было решено заранее?

– Для того, чтобы в городе поняли: пощады не будет. Я хочу, чтобы вы дрались как следует.

* * *

Возвращаясь в город, парламентеры вяло спорили, следует ли передать слова Лорда Тьмы в точности.

Тот синдик, что торговался по поводу урожая, считал, что угрозы Ройнгарда нужно скрыть от земляков, чтобы не возникло смятения в городских низах. А тот, у которого не было дочерей, полагал, что лучше сказать как есть, чтобы в самом деле заставить чернь драться изо всех сил. Дворянин помалкивал – ему было все равно. Он не ощущал страха, не питал надежд, им владела одна только огромная усталость. Жизнь прошла, старик не строил планов на будущее.